Сегодня день рождения большого русского писателя и барда Михаила Елизарова. Песни про «байрактары», «смертовизоры» и «чай Ахмат» с «мальчиком Умаром» уже глубоко ушли в народ. Конечно, как культурный феномен Елизаров сложился задолго до войны. Но он один из немногих русских творцов, кто за последние годы не растерял не только в художественном даре, но и в репутации. Лично я до сих пор считаю сборник «Ногти» лучшим елизаровским произведением, несмотря и на всеобщее признание «Библиотекаря», и масштаб художественной задачи «Земли». «Ногти» стали невероятно ярким литературным дебютом, который было сложно проигнорировать. Елизаров, как он сам позднее пел, «побывал в шорт-листах как глистах», но «евреи забрали все премии». Тем не менее, это было первое признание. Критика сразу назначила Елизарова в литературные наследники Мамлеева, а его творчество окрестила «метафизическим реализмом». Хотя я бы скорее назвал «Ногти» русской готикой. Ведь хтонические истории про горбунов-колдунов, голубя Семена Григоренко, мудаковатую женщину Ульяну и казни египетские в постсоветской квартире сложно назвать как-то иначе. Но дальше Елизаров удивил всех еще больше. Через два года после «Ногтей» вышел новый роман «Pasternak». И если дебютное произведение Елизарова было даже не литературным, а эстетическим манифестом, то новая большая работа — политическим. В основе сюжета «Pasternak» лежит конфликт русских священника и язычника, причем не между собой, а с либеральной сектой «демона Пастернака». «Городское фэнтези» Елизарова вызвало предсказуемый скандал в литературной среде, где либералы не менее предсказуемо назвали автора «фашистом». Неожиданно русский литератор с казалось бы полузабытым Пастернаком попал в самое яичко новиопского Кощея. За Елизаровым с тех пор закрепилась репутация красно-коричневого писателя. Вскоре он ее во многом подтвердил. Конечно, роман «Библиотекарь» можно считать таким аполлоническим фэнтези на тему Небесного Советского Союза, который мы, как всегда, потеряли. Но идея книги на самом деле куда глубже. Ключевой нарратив «Библиотекаря» не в кровавом средневековом экшене между современными бабками и кузьмичами, а совсем в другом. «Библиотекарь» — это книга про историческую память народа, которой он оказался полностью лишен. Потому сиротой и безотцовщиной стоит сейчас на краю обрыва. Волшебные же книги писателя Громова нужны, чтобы эту самую память вернуть, а народ спасти. Но все же самым большим, важным и в гамсуновском смысле монументальным произведением в елизаровской библиографии стала «Земля». Он создал не только выдающийся памятник Русской Смерти, но и новое эстетическое пространство, такое родное и уютное метафизическое кладбище, где каждому уготовано свое законное место. Думаю, едва ли возможно найти в русской литературе (включая классику) более объемное и вместе с тем многослойное произведение о смерти в России, чем роман «Земля». Уровень переосмысления и глубина проработки столь масштабной темы, как русская смерть, не могут не поражать воображение. Параллельно Елизаров, закончивший в свое время в Харькове музыкальную школу по классу оперного вокала, вызревал как современный бард. Причем настолько параллельно, что многие поклонники его песенного таланта до сих пор не знают, что он еще оказывается (!!!) и писатель. Свой стиль исполнения Елизаров назвал «бард-панк-шансоном», хотя тут вряд ли важен стиль. Следуя балабановскому принципу говорить о том, что все думают, но боятся сказать, Елизаров создал вокруг себя мощную фанатскую базу из самой трудносочетаемой публики. Что в нашу суетливую тикток-эпоху без сомнения большое и весомое достижение. С тех пор музыка Елизарова давно и прочно стала частью русского быта, где под каждый биографический эпизод всегда можно найти подходящую строчку. От «думал, что навсегда мы и при любом раскладе» до «мертвого голубя», что «в речке спал». Потому что нет в мире ничего сильнее и красивее русского слова. Даже во время жестокой и кровавой войны. Особенно во время жестокой и кровавой войны. С днем рождения, Михаил Юрьевич!