ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ ВЫДЫХАЕТ. ОБЩЕСТВО Общество в России атомизировано, из общественных инструментов в России осталось телеграмное право и возмущение в социальных сетях. Институты гражданского общества демонстрируют устойчивый обратный рост. Общественный триггер и нерв срабатывают нерегулярно, никакой системной работы в этом смысле нет. Сильнейшим общественным инфоповодом стал крестопад — явление, когда дизайнеры изображают христианскую архитектуру и символику без крестов. Всех это очень сильно возмутило. Аж до законотворчества дошло — принят ФЗ, который прямо запрещает творить такое. Меж тем размытие нормы продолжается. К Новому году по всей стране заметны попытки мусульманских диаспор запретить россиянам народные гуляния в светский Новый год, и в христианское Рождество. Мигранты в домовых чатах борятся с ёлками и гирляндами. Губернатор Свердловской области их поддерживает. Удивительное западное явление по всей России. В жизни всех мусульманских диаспор произошло радостное событие. Случился теракт в школе в Одинцове. Теперь все среднеазиатские и кавказские народы могут говорить о страшном угнетении их в РФ. И говорят, и клянутся не забыть, и требуют мести, и занимаются общественной травлей, и культом жертвы. Много и ярко мелькают чеченцы. На лицо деградация отношений с ними. Ещё десять лет назад чеченский максимум ожиданий выражался в формуле «Не надо к нам сюда лезть, мы к вам не лезем, у нас тут свой порядок, у вас свой». К 2025 году чеченцы откровенно навязывают свою волю русским. Нет, русские, вы неправильно занимаетесь национализмом, вы неправильно относитесь к хиджабу, никакой манифестации национальной гордости не может быть, если вы не прокричите «Ахмат сила». Русских это откровенно возмущает. С другой стороны, возмущение это реактивное и тоже проявляется в телеграме и социальных сетях. Россия вступилась за Макса Дивнича, а ещё мы проголосовали против изображения «Грозный-сити» на пятисотрублевой купюре. Возмущение этнической преступностью дошло до своего исторического максимума, но законы и меры по ограничению миграции отстают от него на десятилетие. Единственная реальная мера по ограничению миграции — введение экзамена на знание русского языка в школах. Мера ударила по сотням русских репатриантов, а детей среднеазиатских мигрантов оставила готовиться к газавату в диаспоральной среде. Выросло число посадок видных диаспоральных деятелей, а также рост дел за организацию нелегальной миграции. Правые организации с массовым активом деградировали до уровня комсомольской борьбы за нравственность с требованиями от запрета парам заселяться в отель без свидетельства о браке до запрета гандонов. Так бывает, когда стоишь массовое движение без опоры на идеологизированную интеллигенцию. Церковь, крестные ходы и патриарх стали играть куда большую роль в общественной жизни. Они стали главной точкой сборки национальных сил в стране. Ни одна из самых болезненных мер российского государства против общества не вызвала ни широкого обсуждения, ни возмущения даже в тех институтах, что остались. Ни цензурные кампании, ни утильсбор, ни повышение НДС не нашли своих лидеров мнений, которые захотели бы поднять политических очков на этих инфоповодах. ЛОМы, которые последовательно выступают против цензуры и маразма, тихонько бухтят, а потом регистрируются в мессенджере Макс. «Патамушта обидна аудиторию терять». Списки иноагентов и террористов разрослись за счёт городских сумасшедших и эмоциональных бабок. Самоцензура сжирает людей изнутри. Даже во время написания этого текста я думаю, а не сказал ли я чего лишнего. На этом фоне все очень сильно отупели. К 2025 году вопрос о сталинизме и оценке Большого террора, голода и ГУЛАГа вновь стали неочевидными и неоднозначными. «А может и надо было». Сильнейшие драйверы общества — казино и астрология. Настроение в обществе депрессивное. Все устали, все выгорели и никто больше ни во что не верит. От ожиданий о строительстве РНГ мы дошли до полноценного «да не сесть бы». В общем, климат — отстой, эпоха — застой.