Обыкновенный царизм

ПОЧЕМУ СНИМАТЬ ИНТЕРВЬЮ С УКРАИНСКИМИ ВОЕННОПЛЕННЫМИ — БРЕДОВАЯ ИДЕЯ, ОТ КОТОРОЙ НУЖНО ОТКАЗАТЬСЯ Видео снятые в комнатах переговорного типа с мужчинами в российской/украинской военной форме, которые интервьюируются об обстоятельствах их попадания на службу, пленения и представлениях о дальнейшей своей судьбе, снимаются обеими сторонами Русско-украинской войны с самого начала СВО и до сих пор. Мужчины обычно говорят, что попали на службу, став жертвами обстоятельств. О попадании на службу они жалеют. Воевали они не усердно, в плен сдались добровольно. Обращаются с ними хорошо. Им хочется домой — скучают по семьям. На войну они больше не хотят, война — это ужасно. К тому же командование их бросило. Даже не бросило, а использовало как пушечное мясо. Эти видео уже никто особо не смотрит. Они одинаковые, как будто работает большая видео-интервью-копирка. Интервьюеры и блогеры считают, что они занимаются журналистикой. В Женевской конвенции в качестве одного из прав военнопленных, которые гарантируют страны-подписанты, указана «Защита от любопытства толпы». Понятно, что о существовании этой статьи обе страны участницы просто забыли. Среди российских лидеров мнений существует странного рода экспертиза, согласно которой, чем более бессмысленно жестокими будут акции российских солдат, тем быстрее сократится воля к сопротивлению солдат украинских. Интересно в этой точке зрения, что она противоречит всем исследованиям о психологии сдачи в военный плен. Согласно исследованиям, солдат тем скорее сдастся в плен, чем будет уверен в его безопасности, сохранении своей жизни, здоровья и достоинства. Понятно, что видео с интервью пленных призваны продемонстрировать, что плен — это вообще лютый кайф. Тут тебя и кормят, и поят, и лечат, и наконец-таки — тут не войны, пыток, артиллерии и дронов. Общий нарратив там чуть ли не такой, что стоило пойти на войну хотя бы ради того, чтобы попасть в плен, вот настолько круто. Но вот только создатели подобных видео забывают, что все вообще прекрасно в курсе, что участники этих видео не то чтобы свободны. Более того, все в курсе, что они даже, можно сказать, в заключении. Наконец, все знают, что эти интервьюируемые — зависимы и не определяют свою судьбу. Соответственно, это видео нельзя назвать ИНТЕРВЬЮ. Это допрос людей, на которых оказывается давление ради... ради, блин, любопытства толпы. В сущности, запись этих интервью — это форма публичного унижения. А публичное унижение никогда и никого не стимулирует сдаваться в плен. Сейчас российская армия полуокружила и окружила несколько группировок ВСУ. Счёт окруженных солдат ВСУ может идти на десятки тысяч человек. Каждый из них — потенциальный военнопленный. И, конечно, в мыслях любого из них идёт сложный и не вполне рациональный подсчёт pro и contra. Но представить себе себя, сидящим перед враждебным человеком с камерой, который требует от тебя рассказать, какой ты плохой солдат, как тебе не за что сражаться, какое плохое командование и какая ужасная твоя страна etc — это однозначный contra. Понятно, что военнопленные бывают разными. Бывают те, которые расстреляли весь БК и сдались от нечего больше делать. А бывают те, которые изначально не ходили воевать в ВСУ, их бусифицировали в ТЦК. Но любой украинский военнопленный больше не стреляет по русским солдатам. Любой военнопленный — это небольшая победа. И если их число хоть на процент увеличится от того, что мы перестанем публично унижать уже имеющихся — это стоит того, чтобы так поступить.