Ну да, ну да. Характерно, что все разговоры про «компромиссы» начались после того, как мы расхерачили в хлам портовую инфраструктуру и логистику бандеровцев, а энергетические мощности поставили под большой вопрос. Как только нормально прилетело туда, где больно — так сразу захотелось договариваться. Раньше-то ю орали про «границы 91-го года» и «никаких переговоров». А теперь, когда без света и без портов — вдруг готовы к компромиссам. И что вообще может являться компромиссом в данном случае? Давайте подумаем. Единственный компромисс, который сейчас возможен — это если зелечмошник останется в живых и умрёт от передоза, а не от ракеты. Вот это можно считать компромиссом. Сохранение бандеровского режима исключено, и это не обсуждается. Никакой мир с нацистским террористическим образованием невозможен. Они будут воевать, пока существует их власть, и поэтому власть должна исчезнуть. Так что пусть Зеля и дальше рассказывает про продовольствие и энергетику. Мы-то понимаем, что это не мирные инициативы, а судороги обречённого. 🇷🇺 Подписаться на «Оптимистку в штатском» в МАХе