Ливень усиливался. Глядя в панорамное окно на втором этаже Дома книги, я видел, как опустел Невский проспект. Изредка можно было заметить пробегавших людей. Я посмотрел на величественный Казанский собор, глубоко вздохнул, сел на стоящий рядом диван и начал записывать мысли очередной главы будущей второй части книги… Было 23:40, когда я закончил. Проверив текст, я опубликовал его в литературном дневнике, спешно спустился на первый этаж, чтобы успеть оплатить выбранную книгу, и, не дожидаясь окончания дождя, вышел и пошел домой. Дождь словно был холодным душем, остужавшим отчаяние сознания. С каждой минутой я всё сильнее промокал насквозь, но, уже не замечая этого, шёл и размышлял: — Никаких новых идей не удастся реализовать, пока номенклатура государственного регресса вцепившись в свои кресла будет основой государства … И философ без народной поддержки никогда не сможет её победить… Никогда… А народная поддержка будет у тех, кто бросит ей публичный вызов… Но какой будет эта поддержка? Лайки и комментарии в интернете… А в ответ обрушится вся мощь системы… И когда она неизбежно сломит …народ мудро скажет: «Ну вот, хороший был парень…» — а наутро забудет… Нет больше никакой публичной борьбы… Всё сказано… Написано… Отправлено… Решение должно быть принято на самом верху… Решение—действительно воплотить в жизнь слова об обновлении элиты… Я перебирал в сознании сотни мыслей, но именно эти отчётливо заполняли меня… Повернув на Казанскую улицу продолжал размышлять: — Но ты же понимаешь: никакого решения не будет… Пройдут выборы, будут сидеть те же… И всё пойдёт по сценарию врага… Но кто-то же должен что-то делать… Дойдя до фонтана «Старик», я повернулся в сторону собора. Увидев икону Казанской Божией Матери, я поклонился, перекрестился и произнёс: — Помоги, я в полном тупике. Потом ещё раз поклонился и еще. Я не мог остановиться, словно укутанный какой-то нежностью и заботой… мне становилось легче… Я вспоминал, как почти тридцать лет назад так же приезжал сюда ночью и в таком же состоянии просил о помощи… Потом все таки пошёл дальше. Мысли стали другими: — Только Господь Бог может что-то изменить… Любой человек, если это самовольное решение, продиктованное гордыней, сгорит… Его растопчут… Никто даже не вспомнит… Слишком силён враг, и номенклатура — всего лишь инструмент, а не субъект… Нет, надо довериться Высшим силам и просто следовать за ними… Больше ничего не делать самому… Тем более публично… Это не имеет никакого смысла… путь укажу … С такими мыслями я пришёл домой. Сбросив промокшую насквозь одежду, рухнул на кровать и провалился в сон. Утренний звонок разбудил меня: — Прочитал тебя. Что за уныние? Нельзя сдаваться. Все твои мысли здравые, просто сосредоточься на «Златнике». Ты не сможешь их победить, но сможешь купить… Заполнив им пустоту государственного сознания, ты справишься… Короче, у меня сейчас нет свободных денег, но я поддержу тебя: дам два объекта с очень большим дисконтом. Найди покупателя и можешь пользоваться этими ресурсами… Только обещай: ни копейки в политику — всё в твой проект… Андрей, ты их не победишь, но купить сможешь… Приезжай ко мне в двенадцать, — сказал хорошо знакомый голос. Продолжение следует…
✍️ОПЕРЕЖАЯ СЕГОДНЯ
Литературный дневник создателя русского преемника Биткоина — Златника. Главные тезисы философско-идеологической концепции «Опережая Сегодня» рождались в этих постах.
-
-
История августовского ливня в Санкт-Петербурге и моё ночное посещение Дома книги стали (очень надеюсь) переломным моментом питерской истории… Сегодня будет пост, который раскроет несколько событий, произошедших утром после мгновения уныния… Не смогу написать обо всём, но самому внимательному читателю кое-что будет понятно… После этих постов вернёмся снова в 2025 год, и я постараюсь максимально быстро литературно догнать события прошлой ночи… Надеюсь, в октябре закончить вторую часть оптимистическим финалом…
-
18.08.2026 Сегодня первый день литературного ступора: абсолютно все мысли заняты тем, как выйти из положения, при котором ощущается расширяющаяся трещина в политическом диалоге с гражданами… Мне кажется, они перестают верить… Ощущается, что нас считают очередными участниками спектакля, а не носителями идеи, способной изменить ход истории… Это понимание забирает у меня жизненные силы. Неужели не очевидно, что мы стали участниками срыва плана по запуску врагом будущего «майдана», который был так близко … Неужели нет понимания, что мы приняли весь удар на себя, потому что мы и есть политический спецназ…спецназ …России. Неужели нет понимания, что после воплощения любого из сценариев западных глобалистов народ всегда проигрывает… Истинная свобода — это свобода от финансового рабства… Нам в Питере будет тяжело победить, если не будет народной любви и понимания того, в каком положении находится наше региональное отделение… Августовской ночью петербургский дождь не давал ответа на мучивший меня вопрос: как правильно разрешить нарастающую проблему? Хотя я прошёл не один раз по Золотому треугольнику города этой ночью, откровений не приходило. Ливень усилился, я промок насквозь и зашёл в Дом книги. Решив поискать ответ в «знаках», я взял лежавший рядом с моей книгой роман Эдуарда Веркина «Остров Сахалин». Сегодня ночью буду читать… Не могу избавиться от ощущения, что всё пошло не по плану… Продолжение следует…
-
edited Эти ссылки на посты выставил, чтобы не запутаться в структуре 2 части «Опережая Сегодня». Продолжение следует…
-
https://t.me/operegaya_segodnya/498
-
https://t.me/operegaya_segodnya/497
-
https://t.me/operegaya_segodnya/496
-
edited Придя домой, я посмотрел на прислонённые к стенам картины арт-манифеста, изображённый на которых геополитический прогноз уже начал отчётливо сбываться, и подумал, что надо спешить договариваться о месте проведения вернисажа. Немного поспав, я позвонил знакомой, которая оптимистично заверила меня, что не составит никакого труда выставить картины на одном из закрытых мероприятий Экономического форума в историческом особняке в центре города. Я спросил: — А надо ли предварительно выслать фотографии картин? — Нет, это ни к чему. Современное искусство отлично вписывается в формат пространства. А собственник как раз любит творческие перфомансы. И уже вечером их можно будет привезти и установить на специальных мольбертах- уверенно сказала она. Вечером семь картин арт-манифеста стояли в пустом зале в ожидании первого публичного показа, с которого должна была начаться реализация плана, утверждённого мной с идеологом. На следующий день утром раздался звонок, и встревоженный голос произнёс: — Андрей… надо забрать картины. Их увидел собственник и очень испугался, сказав, что их пространство категорически и принципиально дистанцируется от политики… Извини… Я просто не ожидала, что они вызовут такую реакцию… До окончания Петербургского международного экономического форума 2025 года оставался один день. Мне нужно было во что бы то ни стало провести намеченный вернисаж, приурочив его к важнейшему экономическому событию страны. У меня появилась отчаянная мысль выставить картины прямо на Невском проспекте, на всеобщее обозрение. Но, оценив возможные юридические риски на случай, если кто-то представит это мероприятие как политическую публичную уличную акцию, я решил отказаться от этой идеи. Тогда я взял телефон, набрал номер и, услышав энергичный женский голос, сказал: — Екатерина, здравствуйте! Вы хотите, чтобы Lobby Bar стал частью петербургской истории, которая пишется прямо сейчас? — Ха-ха! Я всегда за любой движ. А что надо? — ответил уже серьезный женский голос. — Надо провести вернисаж картин арт-манифеста в рамках Международного экономического форума. Но должен честно предупредить… — сказал я рассказав о том, как мне отказали в особняке, когда семь картин уже стояли на мольбертах в ожидании начала мероприятия. Продолжение следует…
-
edited По Фонтанке мы прошли с идеологом до Горсткина моста, перешли на другую сторону набережной, дошли до Замковой улицы, вышли на Садовую и устремились к Марсову полю. Всё это время мы обсуждали идеи и выстраивали стратегический план на ближайший год. Ближе к трём часам ночи мы перешли к философским рассуждениям о том, каким станет народ, если он будет финансово освобождён и у него не будет потребности в деньгах. Главный спор разгорелся вокруг вопроса: будет ли он трудиться, не произойдёт ли деградация из-за отсутствия стремления работать ради получения денег, необходимых для выживания? Я постарался закончить разгоравшуюся дискуссию фразой: — Давайте перенесём этот спор. Я понимаю ваши опасения, но считаю, что мы можем законодательно регламентировать, на что разрешено тратить Златник, полученный от государства. Жильё — это обязательно, образование… И прошу не забывать: новая финансовая архитектура предполагает технологический прорыв и, соответственно, повышение производительности труда. Поэтому роль человека в новом мире финансовой свободы — предмет наших будущих прогулок. Сейчас совершенно очевидно одно: без консолидации народа и государства не будет России, а в современных реалиях объединение возможно только при наличии конкретной государственной стратегии, направленной на рост благосостояния граждан. Природные ресурсы и недра должны работать на эту цель… Понимаете… Такая русофобия, которую разожгли по всему миру, не случайна. Если у них получится расчленить страну, то дальше они будут физически уничтожать народ, являющийся историческим правообладателем этих недр… — Да, но я не спросил о главном. У меня вылетела мысль, когда мы повернули от площади Восстания к Литейному, — начал говорить идеолог и замолчал. Мы остановились, а потом он задал вопрос: — Так, исходя из вашей логики, номенклатура, действующая в интересах финансовых элит, которые ставят тактические задачи по сохранению своего места у государственной кормушки… И вытесняют все патриотические кадры из системы управления из-за боязни конкуренции… Как бы это сказать помягче… Тоже значит они…враги будущего нашего государства? Мы стояли на Марсовом поле и смотрели друг на друга. Я молчал, не отвечая на вопрос идеолога, а он продолжил: — И если это враги… и они находятся внутри страны… — А не хотите посмотреть картины-предсказания? Они как раз у меня дома, на Казанской, — перебил я идеолога не давая развить очевидную логику. — Нет, уже пора по домам. Уже утро, мосты свели. Я сейчас ещё пешочком до Петроградской пройдусь. До свидания, — сказал идеолог и протянул руку. Я пожал её, и мы пошли в разные стороны. Я прошёл уже метров пятьдесят, когда услышал крик идеолога: — Андрей Юрьевич, вам всё равно придётся ответить на эти вопросы… Я пожал плечами, потом развёл руки в стороны, помахал, как бы вновь прощаясь, развернулся и устремился к Спасу на Крови. Продолжение следует…