🎙Открытый микрофон флеш-фикшна Дочери Достоевского и избранные тексты опен-колла о любви от мастерской Странные люди МЕТР НЕБА Работодательница номер шесть — пожилая француженка с жесткими, как ежиные иголки, усиками над верхней губой и слепым левым глазом — припарковала «пежо» напротив соседней кофейни. - Мне казалось, вы закончили вчера. Получилось отлично, нечего исправлять. Она кивнула на стену, роспись которой заказала у меня на прошлой неделе. Семейное кафе, сделайте, пожалуйста, свой фирменный голубой квадрат, вот здесь, рядом со входом. Я люблю квадраты. Не прямоугольники, не трапеции. Все углы и стороны равны, никаких сюрпризов. - Доплачивать не буду. - Нужно поправить угол. Это бесплатно, — поверх кирпичей я аккуратными слоями уложил голубую краску, и готов был закончить, пока не заметил отклонение внизу, у самой земли. Какой смысл в квадрате, если все стороны и углы не равны? Номер шесть расслабилась, повела плечами и, выудив из кармана пальто сигарету, уселась на пластмассовый стул у входа в кафе. - Вы художник. Вам лучше знать. Постарайтесь закончить до первых клиентов. Семь утра. Замерзающее осеннее солнце лениво карабкается по облакам, машины разгоняются, сигналит «скорая», а где-то в лабиринте одинаковых серых домов потерялся и хнычет колокол маленькой церкви. В Новополоцке изредка раздавался осторожный распев костела, спрятавшегося в парке. - Как вам Париж? – дым изо рта работодательницы запутался в кудрях белоснежного парика. Читала мое интервью? Нет, выдает акцент. А может, походка. Осторожная, привыкшая к выбоинам в асфальте и кривой красно-серой плитке. Или повадки. Иногда я запрыгиваю в автобус и жду, когда среди многоэтажек Дефанса мелькнет родная остановка с облупившейся краской и разбитым стеклом. - Дома здесь не отличить друг от друга, - я постучал костяшкой по стене. - У меня дома так же. - Где ваш дом? Отказываюсь от дачи показаний. Затянувшееся молчание заставляет номер шесть усмехнуться. - Почему квадраты? – она вдавила сигарету в стеклянную пепельницу на столике. Синими, бирюзовыми, голубыми квадратами я расписал девяносто стен в галереях Европы, Америки, Азии. Еще семь вышли персиковыми, фиолетовыми, алыми. И всего три – серыми и белыми. Сколько продержится краска здесь? И как далеко я буду от Парижа, когда придет время ее обновить? - Напоминают дом. - Вы жили в квадратном доме? - Какое-то время. - Если подумать… все дома в той или иной степени квадратные, - у нее во рту оказалась новая сигарета. – Но что-то раскрасило ваш в голубой? - Если подумать, все дома красят. В той или иной степени. - В вашей стране дома красят в голубой? - Чаще в зеленый, желтый, оранжевый, - я пожал плечами. - Какая краска была самой дешевой, той и красили. Я оторвал кисть от стены и сделал пару шагов назад. Идеальный голубой квадрат. Сердце болезненно забилось на границе ключиц, поле зрения сузилось. Окно в камере, куда меня определили по приезде в колонию, оказалось прямоугольным. Оно висело в центре, напротив двери, и открывало вид на глухую серую стену. Будь оно выше сантиметров на пять, я увидел бы колючую проволоку, короновавшую унылый бетон. Будь оно выше сантиметров на тридцать, окошко превратилось бы в квадрат. В идеальную ровную форму, заключившую в себя летнее небо с облаками и аистами, осенние тучи, похожие на громыхающие церковные колокола, снежный зимний пепел, который застилает проволоку пушистой белой простыней, и первое весеннее солнце с точками счастливых ласточек. - Это… чудесный квадрат, - улыбнулась работодательница. - Вы родились в Париже? - Никогда не уезжала и уже вряд ли уеду. И зачем? - Вы смогли бы найти Париж по цвету неба? Если бы летели из Испании или из Марокко, узнали бы Париж по облакам в иллюминаторе? Она хохотнула. - Небо везде одинаковое. - Может и так, - я протянул руку, она молча вложила в нее сигарету. – Только вот… Я вернусь в свою неплохую квартиру в неплохом районе Парижа, чтобы высматривать в окно беларуский мираж. - За эти шесть лет я так и не смог смешать нужный цвет... Текст: Тамтарас Гениальный коллаж: Алина Сидина Прислать историю