Ровно год адвокат, защитница антивоенных активистов и оппозиционеров Мария Бонцлер – в СИЗО. 28 мая 2025 г. после обыска ее задержали. На следующий день Ленинградский районный суд Калининграда избрал ей меру пресечения в виде заключения под стражу. Мы публикуем отрывки из частной переписки, которую Мария и ее семья разрешили обнародовать, а также – из открытых писем политзаключенной. Все эти письма адресованы ее сыновьям, Саше и Славе, ее друзьям, журналистам, волонтерам. Но по сути обращены к каждому, кто на воле и кому прямо сейчас страшно, темно и одиноко, кто отчаялся и готов сдаться, кто без сил. Сил и любви, что есть в текстах, отправленных из калининградского СИЗО-1, бывшей тюрьмы кенигсбергского гестапо, хватит всем. Всем нам. С лихвой. 📝 Мария Бонцлер. Тюремная одиночка. Год за решеткой – в письмах. Вместо пролога. О страхе. Я с честью пройду это испытание… Один светлый ангел завещал нам в итоге своей жизни: «Я не боюсь, и вы не бойтесь». И в его память я тоже повторяю, что трусость – это главный порок. Но испытывать страх и бояться – это разные состояния. Мне страшно, но я не боюсь… Материалы дела. Я потихоньку знакомлюсь с «секретными» материалами и начинаю понимать, почему их от нас секретили, почему ограничивали ознакомление – потому что пусто, ничего на меня у них нет. 10 месяцев следователь надувал губы и делал вид, что они нашли что-то страшное. А на самом деле – ничего! Дело «высосано из пальца». Полное убожество. *Первоначально Марии Бонцлер вменяли статью 275.1 УК РФ о «конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством». Но в марте утяжелили обвинение. Теперь ее преследуют по ст. 275 УК РФ «Госизмена» (лишение свободы на срок от 12 лет до пожизненного). Якобы Бонцлер переписывалась в Telegram с человеком, которого следствие называет сотрудником СБУ. Обвинение не смогло доказать факт передачи какой-либо секретной информации и строится на том, что адвокат «имела возможность» это сделать. …У следователя ко мне только один упрек: почему я не послала этого человека на три буквы, а продолжала с ним общаться. Когда я объясняю, что я такой человек, не могу на прямую кого-то послать, а просто «кормлю завтраками», чтобы отвязался. В самой страшной экспертизе написано, что с моей стороны нет ничего противозаконного. Но вот вторая сторона просила меня совершить гадость, но я этого не сделала. И поэтому я шпионка и изменница получаюсь. Это, к примеру, если в соцсети человека просили совершить убийства, но он морочил голову и ничего не сделал. А после этого его судят как убившего человека. Полная аналогия с моим делом. И за это меня почти год мучают в тюрьме! Честно говоря, я не думала, что это произойдет, что спецслужбы сведут счеты с немолодой, очень больной женщиной-адвокатом… Но в последние годы, занимаясь защитой людей, обвиняемых в политических преступлениях, я слишком часто обвиняла правоохранителей в применении пыток против моих подзащитных, в подбросе вещественных доказательств и фальсификациях. По-видимому, они не выдержали. …Они, наверное, надеялись, что я брошу свою работу по состоянию здоровья, не дождались и решили действовать... …Я каждый день знакомлюсь [c материалами дела], не обедаю дома. Не удивляйся, что я называю свою камеру домом, но для меня дом там, где я нахожусь. Если клетка стала домом, то решетки не видны. *Ознакомление с материалами уголовного дела проходит в кабинете для следственных действий и свиданий. «Дом», о котором пишет Мария, — камера-одиночка, где ее держат все это время в режиме строгой изоляции. По закону адвокаты в заключении должны находиться отдельно от других арестантов. Кроме того, Бонцлер — единственная обвиняемая женщина в этом СИЗО. Продолжение рассказа в письмах о годе за решеткой - про юбилей, который Мария Бонцлер отметила в наручниках, прикованная к койке, про паучка Васю, про Вишну и Кришну, про "вертухаев", ставших "дорогими мальчиками" и про планы на будущее 📎 На видео – фрагмент нашего фильма «Кого защищает БМВ» (соавтор Наталья Холманова). Съемки проходили весной 2024 г.