Как Джон Кеннеди-младший объединил политику и поп-культуру: история про старт-ап журнала George Да, друзья, если вы еще не посмотрели новый сериал Райана Мёрфи «История любви», то на выходных пора бы это уже сделать, да и к тому же, пока вышло всего три серии На первый взгляд очевидно, что это история про любовь. Красивую, сложную, трагичную. Но в какой-то момент начинаешь ловить себя на мысли, что у Джона Кеннеди-младшего была ещё одна большая любовь, и это политический журнал George Он не был редактором в привычном смысле. У него не было опыта в журналистике, он не сидел годами в редакциях, но всегда помнил про мечту отца стать журналистом. Джон просто решил, что политика может быть не скучной. Что её можно подать так же, как моду, кино или селебрити. И в 1995 году это звучало почти нелепо, да наверное, и сейчас тоже Представьте: Нью-Йорк, середина девяностых, глянец на пике, Vogue, Vanity Fair, все снимают идеальные портреты, очень предсказуемо. И тут появляется человек, которого все знают как сына президента, самого красивого мужчину Америки, и он говорит: я сделаю политический журнал, он станет частью поп-культуры и будет вводить мировые тренды И если сейчас мы все еще отходим от промо фильма Marty Supreme со слоганом «Мечтай по-крупному», то тогда эта фраза явно принадлежала Джону Кеннеди-младшему, потому что его идею никто не воспринимал всерьёз Там буквально был стартап: три человека, одна переговорка, никакой структуры, подросток-стажёр, который просто потому что «надо кому-то делать» получает реальные задачи. Все учатся на ходу, и сам Джон — тоже. Из воспоминаний видно, что он был скорее как центр притяжения, чем босс И при этом он очень чётко чувствовал одну вещь — свою известность. Он понимал, что его фамилия продаёт. Но при этом ненавидел идею делать журнал про себя. Его уговаривали ставить себя на обложку, как Опра или Марта Стюарт, а он категорически отказывался. Это почти парадокс: он использует свою славу, но не хочет быть продуктом И вот тут появляется та обложка, которую сейчас все знают: Синди Кроуфорд в образе Джорджа Вашингтона (журнал назван в честь Джорджа Вашингтона) Тут давайте остановимся: обложка не была заранее продумана, не было толком концепции. Это буквально идея с ужина. Они сидят с Хербом Риттсом, Кэролин, обсуждают, что вообще делать. Джон сначала думает про политиков. Типа, может, Клинтон? И тут арт-директор достаёт странную референс-картинку — девушка в колониальном стиле, почти пин-ап И Кэролин говорит фразу, которая всё решает: если это женщина, она должна быть только американкой. В этот момент Синди Кроуфорд — это и есть Америка. И они буквально из ресторана ей и звонят. Уровень контактов и связей, которые мы заслужили Дальше начинается подготовка к съемке: они берут парики из Метрополитен-оперы, стилист на съёмке в последний момент режет рубашку, кто-то предлагает добавить «объём» в брюках, чтобы намекнуть на мужской образ, Джон говорит: нет, уберите это немедленно И всё это держится в абсолютной тайне. Настолько, что даже сотрудники журнала не знают, что выйдет на обложке Следом он стоит в Federal Hall, где когда-то присягнул Джордж Вашингтон, снимает ткань с огромной версии обложки и говорит: meet George! Внутри первого номера — вообще странный микс. Интервью с Джорджем Уоллесом, человеком, который был политическим антагонистом его отца. Это выглядит почти как личный жест. Одновременно там Мадонна рассуждает, каким она была бы президентом, и Джулия Робертс едет в Гаити с UNICEF (и это все до рандома от Chat GPT), как итог — это не похоже ни на один журнал того времени. Это свежо. Ровно то, что и хотел Кеннеди-младший Однако, новаторство журнала держалось на энтузиазме Джона и после его гибели, журнал просуществовал еще пару лет, а окончательно закрылся в 2001-м Когда смотришь сериал, вся эта история с Кэролин выглядит как трагичная история любви, но параллельно в голове идёт вторая линия — про человека, который пытался придумать новый язык для политики И возможно, журнал бы жил до сих пор, если бы история развернулась иначе #статьи@frontroww