Ты снишься мне молодой. Я совсем маленькая, мне очень хочется спать, но ещё больше хочется смотреть с вами телевизор и дедушка бы разрешил, но ты не позволяешь.⠀ ⠀ Я так просила тебя тогда не стареть. Ты сидела ослепительно красивая, с красной помадой на губах и смеялась моим словам. ⠀ ⠀ Ты обещала. А потом стала уходить. Периодами болезнь говорила твоими словами и это были не твои, а её слова, такие страшные и больные.⠀ ⠀ Но иногда уходил туман и ты, молодая, красивая, весёлая, хватала меня за руку и рассказывала, как после войны в твою станицу приехал Вольф Мессинг, а ты вызвалась участвовать в его эксперименте. Все сидели молчали, а ты «попёрлась».⠀ ⠀ В твой последний вечер на земле, когда я ещё могла тебя видеть, а ты меня уже нет, ты была в реанимации, а я засыпала на твоём диване. И вдруг снова я оказалась той маленькой девочкой, которой не разрешали смотреть на ночь телевизор, а ты, молодая, увлечённая фильмом, поглаживала меня по спине. И наш неслучившийся последний разговор сам заставил себя написать. Я так хотела, чтобы ты знала, что я здесь.⠀ ⠀ Я посмотрела на часы, было начало двенадцатого. На следующее утро мне сказали, что в этот самый момент ты ушла. ⠀ ⠀ Времени нет. Точнее время есть только пока живо наше тело.⠀ ⠀ Когда ночью перед похоронами мы сидели за столом и говорили о том, сколько же тебе теперь там лет — 33 или 23, было светло. На кухне пахло твоими заготовками и сушёными травами и ты, молодая и отчаянная, рассказывала про Вольфа Мессинга.⠀ ⠀ Я была здесь. Я есть здесь. Я здесь. Времени нет, а я есть.