Семь лет назад история Чили навсегда изменилась. Помню, в тот день я водил туристов по холмам Вальпараисо и неожиданно мне позвонили из Сантьяго, чтобы объяснить, что в столице началось что-то очень серьезное. Центр города уже не контролировался властями, на улицах были сотни тысяч человек, пылало несколько станций метро, где-то начались грабежи и надо было немедленно возвращаться. Сегодня невозможно точно сказать, начиналось ли это всё стихийно, или за этим стоял чей-то план и политический расчет. Однозначно то, что в Чили в том момент не было никаких левых партий, организаций или движений, способных организовать события такого масштаба. Требования протестовавших были совершенно справедливы и их реально поддерживало большинство населения. В первые часы правительство было в полной растерянности и все силовые попытки подавления только разжигали огонь протестов, которые за считанные дни распространились на всю страну. Жесткость полиции усиливала поддержку демонстрантов. Комендантский час сделал протесты круглосуточными. Очень скоро появились подтверждения того, что станции метро Сантьяго были подожжены изнутри людьми в штатском, прибывшими с полицией. Когда вандалы грабили супермаркеты, полиция, подавлявшая демонстрантов на соседних улицах демонстративно не вмешивалась. Участники протестов, не обладавшие никакой организацией, пытались, но обычно не могли навести порядок на улицах. Строители баррикад против полиции делали это из подручных средств, в то время как погромщики и люмпены пользовались ситуацией всеобщего хаоса. Через несколько недель протестов, преступников на улицах становилось все больше. С одной стороны - полиция перестала их преследовать и с другой - ходили слухи, что уличные банды были активированы при поддержке спецслужб с целью дискредитации движения. Результатом «социального взрыва» в Чили, который начался в октябре 2019 года и закончился в результате пандемии (мы говорили тогда, что единственным спасителем правительства от падения стал коронавирус), на ближайших президентских выборах победил один из участников протестов - молодой студенческий лидер Габриэль Борич. Голосовавшие за него миллионы чилийцев ностальгировали по Альенде и хотели перемен. Борич оказался чилийским Зеленским. Под востребованную массами левую демагогию он усилил зависимость Чили от США, испортил отношения со всеми левыми силами континента, поддержал Украину против России, провалил все обещанные социальные реформы и допустил резкий рост преступности. Результатом его правления стало глубокое разочарование и политическая апатия больше части населения. В результате - на прошлогодних выборах президентом страны стал пиночетист и друг нацистов Хосе Антонио Каст. На фоне сегодняшних реалий страны, многим Чили до «социального взрыва» кажется раем. При том, что тогда причины для справедливого массового недовольства были огромные. Никому это ничего не напоминает? Недели восстания я провел на улицах с народом, с чувством счастья и гордости за чилийцев. Нам казалось, что мы вот-вот победим и начнем менять историю Чили и Латинской Америки… Захваченные эмоциями, мы не замечали, что у нашего движения не было ни настоящего политического проекта, ни настоящих лидеров. Помню, как я злился и обижался, когда некоторые сравнивали чилийский «социальный взрыв» с киевским Майданом. Я уверен в праве граждан на борьбу за справедливость и на неповиновение преступным правительствам. Все наши нынешние права и достижения - повсеместно - результат этой борьбы многих поколений. По крайней мере, в старые добрые времена, когда власть еще не научилась использовать протесты против себя, как собственный инструмент. У меня травма двух псевдореволюций двух моих стран. Я вовремя разглядел суть Майдана, но 7 лет назад, захваченный эмоцией улиц, я не увидел нейтрализации и последующего использования пиночетизмом чилийского антипиночетистского восстания. Даже сначала сдуру собирался встречаться и о чем-то спорить с Боричем. Это всё то, о чем я не могу не думать, глядя на нынешние протесты в Европе. Всех приглашаю на мой канал https://t.me/olegyasynsky