Никарагуа оказалась местом, где я сделал мои первые шаги по латиноамериканской земле. Когда в декабре 1988 года, в составе группы советской молодежи, которая называлась «Интербригада имени Николая Островского» я сошёл с самолёта «Аэрофлота» в международном аэропорту имени Аугусто Сесара Сандино в Манагуа, термометры в столице Никарагуа показывали +33 °C, а в Москве, откуда мы вылетели, было −32 °C. Во время войны контрас против сандинистов, - тогдашней реализации доктрины Монро - мы летели туда собирать кофе. До никарагуанского пейзажа я не знал, что у зелёного цвета может быть столько оттенков, и дело оказалось не в том, что тамошняя литература преувеличивала буйство природы, а в том, что латиноамериканская природа всегда преувеличивает любую литературу. Моим первым выводом стало то, что среди этих форм корней, стволов, листьев и красок, среди этих цветов и закатов, местному населению невозможно было в массовом порядке не превратиться в поэтов. По ночам воздух Манагуа пах апельсинами, собачьим дерьмом и надеждой. В эти дни, благодаря Максиму, сыну моего самого старого (разумеется, в смысле времени, а не возраста) никарагуанского друга Хосе Антонио Кастаньеды, моя книга уже в Никарагуа, на родине моего латиноамериканского рождения, в стране, которой я стольким обязан. На фото - мы те, тогда, где-то в окрестностях Матагальпы, и книга «Моя Латинская Америка», долетевшая до Манагуа. Всех приглашаю на мой канал https://t.me/olegyasynsky