Oleg Blokhin

Идея создания на сирийском побережье компактной автономной зоны, опирающейся на внешнюю военную поддержку, имеет исторические прецеденты. В июне 1960 года аналогичную модель предлагал Шарлю де Голлю Ален Пейрефит (доверенное лицо генерала, занимавший в разные годы посты министра информации, образования и юстиции), а ранее — Давид Бен-Гурион. Схема предполагала концентрацию лояльного населения на прибрежной территории с обеспечением демографического большинства, опору на вооружённые силы метрополии и принуждение оппонентов к принятию свершившегося факта. Пейрефит формулировал замысел так: «Собрать между Алжиром и Ораном всех коренных французов и лояльных мусульман, переселить остальных вглубь страны, сохранить свободный доступ к Сахаре как автономной территории». Применительно к сирийскому кейсу замысел столь же узнаваем: компактная прибрежная зона, контроль портовой инфраструктуры, демаркационная линия, доступ к ресурсной базе во внутренних районах. Исторически это стандартная модель раздела полиэтничных пространств, апробированная в Ирландии, Индии и Палестине, на которые прямо ссылался Пейрефит. Уязвимость данной модели, однако, заключается не в её логической структуре, а в антропологическом измерении. Де Голль не оспаривал рациональность раздела — он поставил вопрос о субъекте обороны: кто будет удерживать анклав непосредственно на линии соприкосновения? Бен-Гурион, ранее склонявший генерала к тому же решению, сформулировал условие с предельной откровенностью: «Это сработает, только если вы массово направите туда новых французских колонистов, если они осядут там навсегда и если они обяжутся сражаться как солдаты». Из трёх условий ключевым является третье: не флот, не базовая инфраструктура, не внешние гарантии, а способность и готовность населения анклава к самостоятельной вооружённой мобилизации. Оценка, данная де Голлем европейскому населению Алжира — миллиону так называемых «черноногих» (pieds-noirs — устоявшееся наименование французов европейского происхождения, родившихся и проживавших в Алжире в период колониального управления), пяти поколениям, укоренённым на этой земле, — стала приговором замыслу: «"Черноногие" хотят, чтобы наша армия их защищала, но сами они никогда не испытывали потребности защищать себя. Так называемые территориальные части никогда не имели ни малейшей военной ценности. Они приносили больше вреда, чем пользы, и их пришлось распустить». Суть аргумента не в нежелании метрополии защищать, а в отсутствии у самого населения импульса к самозащите. Местные ополчения, созданные под данную задачу, продемонстрировали нулевую боеспособность и были расформированы. В этом состоит тест де Голля: прибрежный анклав устойчив ровно в той мере, в какой его жители способны нести бремя обороны самостоятельно. В противном случае он редуцируется до функции внешней силы — конфигурации, исторически показывающей низкую долговременную устойчивость. Применительно к сирийскому случаю это означает, что идея «окопаться» не столько ошибочна, сколько неполна. Прежде чем обсуждать границы, порты и доступ к ресурсам, необходимо установить, существует ли на территории население, готовое к самостоятельной вооружённой защите после сокращения внешнего присутствия. При отрицательном ответе речь идёт не о проекте автономии, а о проекте бессрочного военного присутствия с нарастающими издержками.