… Продолжение В ту ночь мы так и не уснули. После времени, проведенного в окруженном Д. Зоре не хотелось его покидать. Хотелось как можно подрльше в нем задержаться. Наши желания очень сильно совпадали с желанием местных, которые не хотели, чтобы мы уезжали. Но работе были безразличны наши желания, и по ее планам мы должны были через два дня быть с другой стороны фронта, за 250 километров отсюда. Рано утром к нам пришел Генерал Захреддин. Мы взяли вещи и вышли на улицу, где нас ждал автомобиль, который должен был доставить нас на вертолетную площадку. Во время нашего общения с генералом, к нам подошли несколько человек в форме. У одного форма была вся в крови Я бегло окинул его взглядом и увидел залепленное пластырем ухо. - Что случилось?- спросил я его , указывая на пятна крови на ворсе и на ухо. - Даиши сбросили с беспилота кассету. Мне прилетело прямо в ухо. Крови было много, будто его отрезали. - Хорошо хоть глаза целы. А ухо не страшно. Заживет до свадьбы. Раненый сириец удивленно на меня посмотрел и сказал: - Я женат и больше жениться не хочу.. - Ну да… Забудь. Это у нас присказка- успокоение такое. Для тех кто травмирован… Сириец продолжал непонимающе смотреть на нас и я заверил: - А, не вникай, поправляйся скорее. Генерал внимательно посмотрел на меня и улыбаясь сказал: - Ты не журналист… - Журналист,- ответил я, взял камеру, сделал фото и дал ему взглянуть на монитор камеры,где было только что сделанное фото. Он взял у меня из рук камеру, сфоткал своих бойцов и дал уже мне посмотреть фото на мониторе. - Я тоже так умею… Я наблюдал за тобой все эти дни. А вчера на занятиях окончательно убедился, что ты не журналист. Странно что тебя сюда вообще прислали, одного,да еще и с гражданским. Ведь тут из ваших никого нет, ни одного человека. Забавная выходила ситуация. Ведь на тот момент я действительно был в статусе журналиста и не выполнял никаких военных миссий и целью моей был исключительно видео- фото и новостной контент. Рассказывать генералу, что до того как стать журналистом, у меня было почти 10 лет стажа наемника в частных военных компаниях, я не стал, потому что он уже решил для себя, что и как, а переубеждать не было , ни времени, да и смысла особого тоже. Чуть позже я уяснил для себя, что военкор должен быть в первую очередь военным и только во вторую «кором». Именно при этой последовательности бойцы признают тебя максимально своим и только в этом случае ты снимешь интересный и правдивый контент, а не унылую хрень, которая никому не интересна. Мы попросили генерала сделать фото возле нашей располаги вместе с ним. Он встал посередине, мы по бокам и нас сфоткали на память. Сразу же после этого мы прыгнули по машинам и выехали на вертолетную площадку. Выехали заранее, так как вылет из Д. Зора, как и прибытие в него на вертушке были еще той лотереей. Прибыв на площадку, мы попрощались с генералом, его гвардейцами и парнями из Шайтата, которые сразу же снялись и выехали с нее, чтобы не привлекать внимание даишей, которые внимательно наблюдали за всем происходящим. Осталась только легковушка с нашими вещами и ее водила и персонал, обеспечивающий периметр для приземления вертушки. Нам показали небольшое здание, в котором располагался небольшой штаб группы вертолет Ной площадки и предложили дожидаться вертушки там. Я достал из машины рюкзак и понес его к зданию. Водитель попытался остановить меня, предлагая, чтобы я оставил рюкзак в машине. Я отказался, но он настойчиво продолжал предлагать оставить рюкзак в машине. Я не очень любезно ответил ему, что рюкзак будет в здании и что так будет лучше. Здесь опять отвлекусь для объяснения. Сирийцы очень часто, желая угодить вам и проявляя максимальное гостеприимство, буквально могут довольно навязчиво предлагать свою любезность, даже если она вам совсем не то что не нужна, а и то и вовсе неуместна. В данном случае у меня был план действий, и нахождение моих вещей в машине в него не входило совсем. Потому и любезность и желание угодить , мне были совсем не нужны. Продолжение следует...