Старая перечница

«Я люблю сцепление времен: когда она [мать автора — прим.] гостила девочкой у своего деда, старика Василья Рукавишникова, в его крымском имении, Айвазовский, очень посредственный, но очень знаменитый маринист того времени, рассказывал в ее присутствии, как он, юношей, видел Пушкина и его высокую жену, и пока он это рассказывал, на серый цилиндр художника белилами испражнилась пролетавшая птица; его моря темно сизели по разным углам петербургского (а после — деревенского) дома, и Александр Бенуа, проходя мимо них и мимо мертвечины своего брата-академика Альберта, и мимо “Проталины” Крыжицкого, где не таяло ничего, и мимо громадного прилизанного перовского “Прибоя” в зале, делал шоры из рук и как-то музыкально-смугло мычал “Non, non, non, c’est affreux, какая сушь, задерните чем-нибудь” — и с облегчением переходил в кабинет моей матери, где его, действительно прелестные, дождем набухшая “Бретань” и рыже-зеленый “Версаль” соседствовали с “вкусными”, как тогда говорилось, “Турками” Бакста и сомовской акварельной “Радугой” среди мокрых берез». Владимир Набоков. «Другие берега». #литература