«Ваня» - лучший российский фильм, который я видел в этом году. Дебютант Клавдия Коршунова сделала кино о том, во что верит больше всего - что не должно быть чужих детей. А я увидел кино о том, что мальчик может вырасти и сам стать отцом, не зная собственного отца. Очень много переживаний (да и слез), поэтому пока что сумбурный конспект мыслей: 1. Эпизод, в котором бедный ребенок смотрит с улицы на новогоднюю жизнь благополучной семьи - оживший «Мальчик у Христа на елке» Достоевского. Самая горькая и сильная сцена фильма, но именно в ее темноте вдруг рождается надежда. 2. У меня есть безумная теория, что загадочный змей, которого находят жители деревни в начале и сжигают в конце, - это намек на чудо Георгия о змие. Чудовище пожирало детей, которых ему приносили в жертва жители Бейрута. То есть крало у города будущее, пока его не поразил святой. После сожжения змея в фильме тоже не останется пропавших детей. 3. Такой речевой достоверности, как в диалогах «Вани», нет больше нигде. 4. Такого понимания анатомии бедности - тоже. Все эти моменты с 4500 рублями, со 100 долларами, с разговором о кока-коле в условном «Макдаке» - это абсолютная правда. У нас появился режиссер, который действительно знает Россию. 5. Одна из сцен, совершенно случайно совпавшая с «Фьордом», подтверждает, что «Ваня» не только российский фильм - но и фильм всего мира. 6. Проблему медленного разгона, присущую нашему авторскому кино, фильм решил изящно - использовав механику квеста. Очаровательные мальчишки придумывают себе задания, чтобы заработать деньги, - совсем как в «Амруме» про ребенка, которому надо смастерить вкуснятину для мамы на фоне конца войны. 7. Кстати, хочу себе такого друга, как у Вани. 8. А вообще, все это называется символ веры. #маяк2026