NWSR / Киберкультура

Gemini 4 Argon Птицу Емъ бенчмарк. Их тексты вообще считаю гениальными как и лирических героев. Группы больше нет, песен больше не будет, поэтому погенерим их ИИшкой Птицу ЕМЪ — Дефицит Доверия (Минус: глухой, зацикленный бит на драм-машине, поверх которого играет зажеванный сэмпл из советской эстрады или «Ласкового мая» на расстроенном синтезаторе) [Куплет 1] Я человек принципиальный, в коллективе на хорошем счету, Всегда вовремя сдавал взносы на всякую хреноту. В нашем НИИ по переработке вторсырья и картона Я слыл мужчиной порядочным, ну, практически эталоном. Да, с женой в разводе, живу с мамой, сплю на раскладушке, Зато никто не скажет, что я какой-то там прощелыга или пьянчужка. И вот в августе девяносто первого, как раз перед обедом, У нас вышел крайне неприятный разговор с моим соседом. По телевизору — «Лебединое озеро», балерины скачут в трико, Мама капает корвалол, говорит: «Ой, сынок, нелегко!», А я смотрю в окно: там пацаны со двора курят «Родопи», И понимаю, что наша великая держава, походу, в жопе. Но волновал меня не Горбачёв и не парни в танках у Белого дома — Меня трясло от поступка Геннадия со второго подъезда, знакомого. Он ещё в мае занял у меня советский паяльник и трёшку, И теперь морозится, тварь, прикрываясь «перестройкой» и «ложкой»! [Припев] (Поётся гнусаво, с надрывом, в два голоса вразнобой) Страна развалилась на части, спустили с флагштока знамя, Но это не повод, Геннадий, не возвращать паяльник! Пускай республики делят границы, заводы и пароходы — Ты мне три рубля задолжал ещё при том строе, урод ты! Свобода свободой, но совесть иметь надо, паца, Я же в милицию напишу, если будем так расставаться! [Куплет 2] В гастрономе на кассе творится какой-то лютый содом, Отовариваю талоны на сахар, пробиваюсь с трудом. Передо мной в очереди стоит детина в кожанке турецкой, От него разит одеколоном «Саша» и колбасой немецкой. Я ему вежливо так, в спину, пальцем в лопатку тычу: «Гражданин, тут по два кило в руки, не надо хапать добычу!» А он поворачивается и говорит мне: «Слышь, интеллигент в кашне, Советский Союз закончился, теперь всё можно вполне. Хочу — куплю весь прилавок, хочу — тебя в сугроб зарою». И продавщица Зина, главное, хихикает за спиною! Я всегда к этой Зине подкатывал, дарил гвоздику на Первомай, А она этому быку: «Мужчина, без очереди давай!» Я прижал к груди пачку маргарина и синюю курицу с когтями, И пошёл домой дворами, заливаясь горючими слезами. Не за Ленина обидно, понимаешь, и не за Варшавский договор, А за то, что меня прилюдно залошили на весь наш двор! [Припев] (Тот же кривоватый распев) Страна развалилась на части, спустили с флагштока знамя, Но это не повод, Геннадий, не возвращать паяльник! Пускай республики делят границы, заводы и пароходы — Ты мне три рубля задолжал ещё при том строе, урод ты! Свобода свободой, но совесть иметь надо, паца, Я же в милицию напишу, если будем так расставаться! [Куплет 3] Декабрь месяц, Ельцин по телику чешет про новый уклад, А я сижу в шерстяных носках и пересчитываю свой вклад. Триста сорок рублей на сберкнижке — копил на мопед «Карпаты», Чтобы летом гонять на дачу, как все нормальные ребята. Теперь на эти деньжищи можно купить разве что сникерс и жвачку, Я от такой несправедливости чуть не впал в зимнюю спячку. Но тут я вспомнил одну деталь, и на душе сразу потеплело: Я ж из профкома осенью унёс дырокол и две пачки мела! Плюс у меня на балконе лежит казённый рулон рубероида, А профком распустили — и значит, искать меня тупо некому! Я подошёл к зеркалу в прихожей, поправил на голове петушок, Ну и пускай империя рухнула — мне-то, в сущности, хорошо! Генке я в замочную скважину натолкал пожеванной газеты «Труд», Пусть знает в рыночной экономике, как порядочные люди живут.