Северный ветер

#сказкадлявзрослых Сказка о четырёх и Дожде Жил-был Дождь. Он приходил без приглашения. Стучал в окна, смывал с дорог следы и иногда приносил с собой запах далёких мест. Люди его не очень любили. Им казалось, что из-за него становится грустно. А он просто знал : иногда небу тоже нужно плакать. Однажды он пришёл туда, где были четверо. Эрнест. Гудвин. Риф. Шок. Эрнест посмотрел на него и улыбнулся. Гудвин сказал: — Опять ты? Риф поправил что-то в рюкзаке. Шок поднял голову к небу. И вдруг Дождь подумал, что запомнит их. Сам не зная почему. Потом случился день, о котором люди стараются говорить тихо.12-е сентября. Он пришёл снова. Долго стучал по земле. Искал. Звал. Но ответить ему никто не мог. Дождь сел рядом. И впервые в своей длинной жизни заплакал по-настоящему. А люди подумали, что просто начался дождь. Прошло два года. За это время он много где побывал. Видел Москву. Видел Донецк. Видел чужие города и знакомые дороги. Но четыре голоса носил с собой. Иногда чей-то один. Иногда все сразу. Однажды ночью он пришёл к окну одной из тех, кто их любил. Она долго смотрела на капли, а потом спросила: — Ты их помнишь? Он постучал по стеклу. — Эрнеста? Капля скользнула вниз. — Гудвина? Ещё одна. — Рифа? Третья. — Шока? Дождь пошёл сильнее. — Я хочу их увидеть, — сказала она. Он долго молчал. А потом ответил: — Садись. И она села ему на спину. Они полетели. Не по воздуху. Не по земле. А сквозь время. Через два года. Через расстояния. Через всё, что случилось после того дня. Города оставались далеко внизу. Ночи сменяли друг друга. Пока наконец Дождь не остановился. — Здесь. Женщина открыла глаза. И увидела их. Эрнест стоял чуть впереди. Гудвин что-то ему доказывал. Риф смеялся. Шок смотрел на небо. Они были живые. Не воспоминания. Не ожившие фотографии. Не голоса из старых сообщений. Просто четыре человека. Она сделала шаг. — Не надо, — тихо сказал Дождь. — Почему? — Потому что тогда они исчезнут. Она замерла. И просто смотрела. Запоминала. А потом Дождь отвёз её обратно. Туда, откуда они пришли. Туда, где продолжалась её жизнь. С тех пор Дождь стал торопиться. Потому что знал: его ждут. Не только у одного окна. У каждого из них остались те, кто любит. Матери. Жёны. Дети. Друзья. Те, кто каждый день учится жить рядом с отсутствием. И он старался успеть ко всем. К тем, кто просил. К тем, кто молчал, но всё равно ждал. Он никому ничего не обещал. Просто приходил. Стучал в стекло и говорил: — Садись. У него была эта дорога. Та, по которой можно ненадолго вернуться туда, где они ещё живы. Не поговорить. Не изменить прошлое. Не спросить, почему. Просто увидеть. А потом прилететь обратно. Потому что Дождь никогда не забирал живых насовсем. И каждый год, когда приходило 12 сентября — в тот самый день, когда они ушли, — Дождь шёл особенно долго. Обходил окна. Заглядывал во дворы. Стучал в крыши. Чтобы ещё кому-нибудь успеть показать: Эрнеста. Гудвина. Рифа. Шока. из Москвы с любовью Аня