#палестинаизраиль@IdeasSubtitled Однажды в комментариях спросили, являются ли механизмы израильской оккупации результатом стихийной эволюции системы или же это чётко оформленная концепция за чьим-то конкретным авторством. Я ответил тогда своими личными мыслями. Но сегодня, кажется, я наконец-то могу порекомендовать целую книгу об этом. Полая земля. Архитектура израильской оккупации. Автор Эяль Вайцман, архитектор и активист, основатель исследовательской организации Forensic Architecture. Эяль – плохой израильтянин, ныне живущий в Лондоне. Франческа Альбанезе пишет в своей последней книге, что когда она спросила его, собирается ли он когда-нибудь вернуться на родину, то он ответил: «Я вернусь лишь тогда, когда смогу получить там палестинское гражданство». В своей книге – полной сносок со ссылками на документы и исследования – автор детально анализирует то, как архитектура, урбанистика и география служат инструментами политического и военного контроля. Как всё – от «иерусалимского камня» и до ландшафта местности – становится элементом израильской оккупации. И как контроль не ограничивается лишь горизонтальными границами на карте, но реализован трёхмерно – свою роль играют и воздушное пространство, и недра земли, и здания-высотки, и, конечно, гористая местность (книга называет эту концепцию «вертикальной политикой»). Начиная читать эту книгу, я боялся, что она создаст впечатление эдакого злодейского мастер-плана, рождённого в голове у архизлодея вроде Мориарти. В конце концов, подобного можно было бы ожидать от человека из Лондона. Но книга не создаёт такого впечатления. Напротив, это, пожалуй, самое красноречивое изложение истории развития распределённой системы, как я назвал её в своём изначальном ответе. Автор пишет: Пространственная организация оккупированных территорий отражает не только упорядоченный процесс планирования и реализации, но и — всё в большей степени — «структурированный хаос». В нём выборочное, а зачастую и намеренное самоустранение государства лишь подстёгивает стихийный и насильственный захват земель. Действующие лица – молодые поселенцы, израильские военные, операторы сотовой связи и прочие капиталистические корпорации, правозащитники и активисты, вооружённое сопротивление, эксперты гуманитарного и международного права, министерства, иностранные правительства, зарубежные общины поддержки, государственные проектировщики, СМИ и израильские суды – при всей противоположности и противоречивости своих целей, все они вносят свой вклад в создание этого пространства, выступая его рассредоточенным, анархичным, но коллективным автором. Поскольку эластичная география реагирует на множество рассредоточенных импульсов, а не на единый центр силы, её архитектуру нельзя рассматривать как материальное воплощение единой политической воли или продукт одной-единственной идеологии. Напротив, устройство оккупированных территорий следует воспринимать скорее как «политический пластилин» – или как диаграмму соотношения всех сил, участвовавших в его формировании. Кажется, ещё никто так красноречиво не описывал суть пресловутого «израильского балагана». Для многих этот системный «балаган» является как способом снятия личной ответственности, так и поводом преуменьшить проблему. Дескать, расслабьтесь: тут нет никакого зловещего плана, простое человеческое раздолбайство. Уже в самом начале книги автор предостерегает от такого наивного (зачастую намеренно выбранного) взгляда, отмечая, что эластичность часто опаснее ригидности: У хаоса свои особые структурные преимущества. Он служит опорой для одной из излюбленных израильских стратегий: стратегии намеренного запутывания и усложнения – географического, правового и языкового. Книга детально разбирает все эти элементы и их практическую роль в системе оккупации. Но она призывает избегать того эффекта, когда от чрезмерной фокусировки на отдельных деревьях теряется итоговая картина леса: Эта книга призывает не просто изучить сложность системы оккупации и изощрённую жестокость её механизмов контроля, но и научиться видеть их насквозь — разглядев то, что за ними скрывается.