Атомное Чучхе

УЧИТЕЛЬ КАК ВТОРАЯ МАТЬ Ну, что. Все про школу – давайте и мы про школу. Поговорим, например, про роль школьного учителя в жизни северного корейца. В большинстве современных западных обществ основной груз ответственности за образование детей лежит на родителях. Ожидается, что как только ребенок пошел в школу, мать обязана оставить или хотя бы отложить профессиональную карьеру и сконцентрироваться на его образовании. Что и как ребенок выучит, куда направится его дальнейшая жизнь, решает, в конечном итоге, родитель, его фантазия и кошелек. КНДР придерживается других принципов, порожденных как конфуцианскими традициями преклонения перед учителем, так и коммунистической идеологией социального, коллективного воспитания. Родители должны обеспечить духовное воспитание ребенка и заботу о его базовых потребностях, а вот в области его академического и социального развития преимущественную роль играет учитель. Именно учитель должен стать личным наставником и психологом ребенка. Считается, что учитель менее невротичен и субъективен в оценке ребенка, лучше знает педагогику, обладает профессиональными знаниями – а потому может лучше понять склонности ученика, направить его по правильному пути, глубже разобраться в его внутренних проблемах. При этом, в КНДР немыслимо даже представить физическое наказание школьника учителем. Для тех детей перебежчиков, кто приехал в Сеул до 2011 года, обычная тогда практика физических наказаний в южнокорейских школах была шоком. От северокорейского учителя ожидается полная включенность в дела ученика, – настолько полная, что даже несколько ошарашивает. Вот, например, телевизионный сюжет 06.06.26 под названием «장애자소년을 위해 바친 5년” («Пять лет, посвященные ребенку-инвалиду») про учительницу Ким Сон Ён, работающую в начальной школе Рёнхва в Пхеньяне, в районе Чунгу. Пять лет эта учительница дополнительно занималась с одним своим учеником, Ри Кан Хви, который внезапно заболел и на годы был прикован к постели и инвалидной коляске из-за серии сложнейших операций. По какой-то причине, мальчик жил с бабушкой, а родители его работали в другом городе. Молодая учительница, сама мать маленького ребенка, ежедневно ходила к Кан Хви в больницу, объясняя материал, проверяя домашние задания, стараясь, чтобы мальчик не отстал от класса. Заботилась она и о психологическом здоровье ученика. Гуляла с ним, приносила вкусненькое, катала в коляске. Старалась, чтобы его навещали одноклассники, писали ему ободряющие письма перед очередной операцией. В итоге, Кан Хви смог закончить начальную школу не хуже других и не выпасть из школьного коллектива. Попутно и выздоровел. Для подобной самоотверженности учителя нужен стимул. В чем же он заключается в КНДР? Как объясняла мне перебежчица, положение школьного учителя в КНДР исключает участие в каких-то коррупционных схемах – этим могут грешить только университетские профессора, входящие в приемные комиссии. Учитель просто учит и получает достаточно среднюю зарплату. Однако это «хорошая, уважаемая работа для женщины». К тебе идут за советом, тебя уважают дети, родители, соседи. Потому что верят – ты выведешь их ребенка к свету, ты научишь и поможешь, ты заметишь и то, что не увидит мать. И это уважение зачастую конвертируется в какую-то материальную помощь. Другой перебежчик рассказывал, что когда во время «трудного похода» он разбогател, торгуя на рынке, то начал выплачивать личную стипендию учительнице своего сына. Нет, не в качестве платы за репетиторские заслуги. А за то, чтобы она продолжала работать на своем месте, учила детей, а не уходила в торговлю. Сегодня материальное положение учителя в КНДР стабильное, но, в целом, по-прежнему среднее. Однако оно зависит от количества воспитанных «гениев» или хотя бы отличников. Если ты преподаешь в далекой провинциальной школе и выучила своего ученика настолько хорошо, что он по результатам тестирования попал в специальную школу-интернат в Пхеньяне для одаренных детей, то ты становишься звездой в своей профессии, с соответствующим материальным статусом.