Подгорнов.Экспертиза

Вучич проиграл «студентам». И для России это серьёзнее, чем кажется. На парламентских выборах в Сербии победило студенческое движение. Вучич признал поражение: по предварительным подсчётам, его противники получают 135–140 мест из 250. Заканчивается четырнадцатилетнее политическое господство одной партии. Поражение читалось давно. После трагедии в Нови-Саде в 2024 году протест перестал быть исключительно студенческим. В 2025-м он охватил сотни городов, а к 2026-му превратился в полноценную политическую организацию. Власть объясняла происходящее иностранным вмешательством, хотя причины были во многом внутренними: коррупция, недоверие к институтам и усталость от несменяемости руководства. Для Москвы это неприятное со всех сторон. Вучич годами оставался удобным партнёром, балансируя между Россией, ЕС и Китаем. Сербия не присоединилась к антироссийским санкциям и сохраняла особые отношения с Москвой. Но хорошие отношения с Вучичем ошибочно приняли за устойчивую симпатию Сербии к России. На деле ставка на «личную химию» с главой государства скрывала более прагматичное и дистанцированное отношение Белграда к Москве. Пока Вучич удерживал власть, это было неочевидно. После его поражения возможно выяснится, что Россия слишком опиралась прежде всего на «хорошие отношения» с одним единственным политиком, а не на широкую общественную поддержку или прочные институты. Смена власти может оказаться для Москвы весьма болезненной. Теперь Кремлю придётся иметь дело с разными политическими силами, каждая из которых будет заново определять отношения с Россией. Прежние договорённости, основанные на личном доверии, могут быстро потерять значение. При этом считать победивших студентов прозападной силой было бы ошибкой: движение объединяет разные группы, а его внешнеполитическая позиция пока не определена. Но неопределённость - это уже не прежняя лояльность. Россия, конечно, ещё не потеряла Сербию. Но, я думаю, что потеряла иллюзию (слишком уж частую), что хорошие отношения с руководителем означают устойчивое влияние в стране. Вучич оказался вовсе не мостом к сербскому обществу, а ширмой, скрывавшей ограниченность реального влияния Москвы.