Подгорнов.Экспертиза

Про санкции и т.н. Закон Грэма То, что Трамп заявил о поддержке санкционного законопроекта Грэма не означает внезапного изменения американской политики. Скорее это завершение этапа торговли между Белым домом и Конгрессом вокруг того, кто именно будет управлять новым санкционным инструментарием. То, что в какой-то форме давление на Россию сохранится - сомнений особо не было. Первоначальный проект S.1241 был внесён ещё 1 апреля 2025 года и получил поддержку подавляющего большинства сенаторов. Именно тогда возникла знаменитая цифра в 500% пошлин на товары из стран, продолжающих покупать российские энергоносители. Но поддержанная сейчас версия значительно мягче. Это нужно учитывать. Возможные пошлины сокращены до 100%, круг потенциальных целей сужен преимущественно до крупнейших покупателей российской нефти и газа, предусмотрены исключения и, главное, право президента приостанавливать применение ограничений в интересах национальной безопасности США. Поэтому Трамп фактически поддержал не обязательное введение новых санкций, а предоставление самому себе ещё одного инструмента "переговоров с Путным". Это по-прежнему тот самый пистолет, лежащий на столе. Как мы понимаем, он лежал там и в Анкориджа. Просто направлен он теперь не столько на Россию, сколько на Китай, Индию и другие государства, через которые проходит российская внешняя торговля. Для Вашингтона законопроект решает сразу несколько задач (как я часто указываю: решать собственные задачи - это главное в политике Вашингтона). Во внешней политике он позволяет говорить третьим странам: сокращайте закупки российских энергоносителей, иначе ваши отношения с американским рынком ухудшаться. По сути, продолжение тарифного воздействия. Во внутренней политике он позволяет Белому дому демонстрировать единство с Конгрессом по российскому вопросу. Что оценивается как усиление республиканских позиций перед выборами. Для самого Трампа это ещё и возможность использовать угрозу пошлин в более широких торговых переговорах, не обязательно непосредственно связанных с Украиной. Не случайно часть демократов уже опасается, что закон превратится в бессрочное делегирование президенту дополнительных тарифных полномочий. Однако было бы ошибкой считать законопроект исключительно дипломатическим спектаклем. Да, большинство прямых санкций против российских банков, государственных структур, политиков и энергетических компаний уже вводилось либо может быть введено исполнительной властью. Но реальный сюжет нового санкционного этапа находится не в очередном расширении списков. Оно про давлении на теневой флот, страховые и перестраховочные компании, экипажи, посредников, расчётные структуры и крупные энергетические проекты. Даже если российский экспорт не прекращается, каждую поставку приходится проводить через более длинную цепочку, платить более высокий дисконт, дороже страховать, чаще менять владельцев, флаги, банки и маршруты. Санкции в данном случае не перекрывают торговлю по факту, но отбирают экспортную маржу. Россия будет меньше зарабатывать. Поэтому мой прогноз остаётся сдержанным. Принятие закона не улучшит положение России. Но и резкого макроэкономического обвала непосредственно из-за него, скорее всего, не произойдёт. Продолжится уже сложившийся негативный тренд: экспорт сохраняется, но становится дороже; бюджет наполняется, однако сохраняется дефицитный характер; экономика формально растёт, однако всё большая часть ресурсов направляется компенсацию всех издержек. Сейчас Россия находится не в состоянии экономического кризиса (на чём я продолжу настаивать), а в состоянии: "дорожающей устойчивости". МВФ всё ещё прогнозирует рост российского ВВП на 1,1% в 2026 году. Банк России также говорит об умеренном росте и снижении инфляции, хотя ключевая ставка остаётся на уровне 14,25%. Но цена этой устойчивости растёт. За первое полугодие дефицит федерального бюджета достиг 5,73 трлн рублей, или 2,5% ВВП, уже превысив установленный на весь год план в 1,6% ВВП. Нефтегазовые доходы сократились на 22,7%, хотя ненефтегазовые поступления выросли на 16,3%, а сборы НДС - более чем на 22%. Это и есть одна из главных причин, по которой система продолжает держаться: выпадающая экспортная прибыль частично заменяется усилением внутреннего налоговой нагрузки. Ликвидная часть Фонда национального благосостояния составляет около $48 млрд, или лишь 1,5% прогнозируемого ВВП. Резерв ещё существует, но это уже не подушка уровня начала 2022 года. Российская устойчивость сегодня складывается из нескольких компонентов: экспортные доход + повышение налогов + внутренние государственные заимствования + контролируемая банковская система + административное перераспределение ресурсов. Из этой суммы необходимо вычитать: военные расходы + стоимость санкционных посредников + дисконты на экспорт + ремонт повреждённой инфраструктуры + обслуживание долга + потерю технологий и инвестиций. Это баланс устойчивости. Вопрос поэтому заключается не в количестве введённых санкций и даже не в формальной динамике ВВП. Главный вопрос - сможет ли государство играть в долгую на сокращении доходов от продажи углеводородов и компенсировать этот дефицит за счет внутренней (бюджетной и налоговой) мобилизации. Не вызвав одновременно бюджетный, банковский, инфраструктурный и инфляционный кризис. Административная искусность российских властей здесь действительно имеет ключевое значение. Она позволяет распределять дефицит, переносить расходы между секторами и отложить момент, когда накопленные проблемы станут открытым кризисом. Высокая административная эффективность способна превратить резкий обвал в медленное ухудшение. Но она не способна отменить само ухудшение. Тут нужно понимать, что негативный тренд сохраняется. Поэтому задачей российской экономической политики в режиме растущего санкционного давления становится уже не возвращение к нормальному росту, а удержание минимального сокращения. Это главный тезис. - сохранять объёмы энергетического экспорта; - удерживать положительный внешний баланс; - финансировать дефицит внутри страны; - не допускать банковского кризиса из-за высокой ставки; - восстанавливать инфраструктуру быстрее, чем она повреждается. Россия сможет продолжать выдерживать давление до тех пор, пока скорость адаптации и восстановления превышает скорость потери внешних доходов, сокращения притока внешнего капитала и технологий, а также разрушение инфраструктуры. Именно в этом состоит реальное значение нового санкционного законопроекта. Моё заключение, что санкции не разрушат российскую систему, но сделают цену сохранения устойчивости выше. ______________________ MAX | Telegram | WI