Подгорнов.Экспертиза

Цикл: Стареющая Россия Текст 2. Средняя продолжительность жизни - это про цифры. Активное старение - это качество жизни. В демографии есть показатель, который очень любят считать основным и главным: средняя продолжительность жизни при рождении. Он универсальный, сравнимый между странами (долгое время с отрывом в пользу развитых) и хорошо озвучивается как политический лозунг. Стали жить дольше - значит стало лучше! Но прежде чем говорить о "лучше", стоит отметить, что для России этот показатель даже в общих цифрах не так очевиден. По данным Росстата, в 2024 году ожидаемая продолжительность жизни при рождении в России составила 72,8 года — на 0,6 года меньше, чем годом раньше. Это первое снижение с пандемийного 2020 года. И случилось оно ровно тогда, когда стартовал новый нацпроект "Продолжительная и активная жизнь" с целью дойти до 78 лет к 2030-му. Но даже если цель по количеству будет выполнена, остаётся главный вопрос: сколько из этих "78 лет" россиянин проживёт самостоятельным и активным? Это разница между средней продолжительностью и средней активностью - это отрезок здоровой и функциональной части жизни. В книге, над которой я сейчас работаю, это сформулировано как центральный конфликт современной старости: пенсионная и социальная система создавались для мира, где старость была короткой (даже очень) финальной стадией дожития. Теперь она превращается в самостоятельный, растянутый на десятилетия период, который требует отдельной (гериатрической) инфраструктуры - медицины, ухода, жилья, занятости, профилактических мер. И по этому поводу государство само, не желая того, формулирует масштаб проблемы в цифрах. В описании нацпроекта "Продолжительная и активная жизнь" на 2030 год заложены две разные цели: ожидаемая продолжительность жизни при рождении - 78 лет; ожидаемая продолжительность здоровой жизни - 68 лет. Это один и тот же документ, один и тот же целевой год. Разница между двумя цифрами - десять лет. Не моя оценка, не критика со стороны - собственная арифметика государства, встроенная в его же плановый показатель. Формулировка нацпроекта конечно же обещает "опережающий рост" здоровой продолжительности жизни относительно общей. И действительно, по заявленным цифрам здоровая жизнь должна прирасти сильнее, чем общая. Но даже при этом благоприятном раскладе к 2030 году десять лет из семидесяти восьми останутся годами без статуса "здоровых" - с той или иной степенью зависимости, ограничений или хронической болезни. Не в кризисном сценарии. В целевом, официально успешном. И как мы знаем по опыту - едва ли достижимом. Вот почему национальная цель "дожить до 78, 80, 81" имеет смысл только рядом с другой целью - дожить до этого возраста самостоятельным и активным. Как я уже писал в первом тексте этого цикла: можно дожить до 81 года, с 63-65 лет теряя мобильность и завися от родственников, а можно дойти до тех же 81 года, до 75-78 сохраняя социальную мобильность, хотя бы частичную занятость, но главное самостоятельность. Способность обслуживать себя без посторонней помощи. В обоих случаях государство отчитается об одинаковой цифре продолжительности жизни. Но это будут две разные страны - по нагрузке на бюджет, на медицину и на семьи. Разница между этими сценариями зависит не от успехов в кардиологии или онкологии (хотя они важны). Она решается в куда менее наукоемких вещах: слуховые аппараты, состояние зубов, зрение, сохранение мышечной массы, профилактика падений, нормальное питание, поручни в подъездах и в ванной, доступная поликлиника рядом с домом, клубы социального общения против социальной изоляции, частичная занятость, регулярный уход и профилактика до наступления кризисных форма. Для чиновников это всё звучит куда менее масштабно и сложно, чем "увеличим продолжительность жизни". Но именно эти структурные детали решают, попадёт ли человек в первый сценарий или во второй. Тело пожилого человека - это инфраструктура, если хотите. Пока оно работает - человек слышит, видит, ходит, ест нормальную пищу, может дойти до магазина - он остаётся частью общества и его экономики. Как только что-то из этого ломается, его самостоятельность приходится замещать чужим трудом: врачом, сиделкой, дочерью, соцработником, койкой в больнице, суммой выплат в бюджете. Поэтому вопрос старения - это не только вопрос возраста дожития по факту. Это прежде всего вопрос того, как долго человек остаётся способен жить без посторонней помощи. Без дорогостоящей поддержки из бюджета. И, как выяснится в следующем тексте, рождаемость (на которую в бюджете заложены основные деньги) на этот вопрос ответить не может - даже если вдруг подскочит до 2.1. ______________________ MAX | Telegram | WI