Подгорнов.Экспертиза

Давайте разберемся с тем, что же такое этот штраф за материнство, с которым я ношусь как с писаной торбой. Штраф за материнство — это устойчивое ухудшение экономического положения женщин после рождения детей: снижение доходов, более высокая вероятность выпадения с рынка труда и замедление карьеры по сравнению с мужчинами, вне зависимости от наличия у них детей, и с бездетными женщинами. В среднем, до рождения детей различия в доходах и занятости между мужчинами и женщинами, как правило, относительно невелики и во многом объясняются образованием, профессией и опытом работы. После появления ребенка, однако, траектории начинают резко расходиться. У женщин снижается вероятность/объем занятости и размер заработков. Во многих исследованиях фиксируется, что доходы отцов остаются на прежнем уровне или даже растут, в то время как доходы матерей падают или растут значительно медленнее. В России исследования на панельных данных показывают резкое снижение занятости женщин в год рождения ребенка и в последующие годы. Даже через несколько лет после рождения доходы матерей остаются ниже, чем у женщин без детей с сопоставимыми характеристиками, и чем выше уровень образования и квалификации, тем больше разрыв. Причины штрафа за материнство в России связаны с институциональной организацией родительства и рынка труда. Уход за детьми в подавляющем большинстве случаев ложится на женщин. Декреты фактически остаются женскими, инфраструктура ухода за детьми младшего возраста ограничена, а рабочие места часто не предполагают гибкости. В результате женщины чаще берут перерывы в работе, реже возвращаются на прежние позиции и сталкиваются с ограничениями при найме — днем с огнем вы будете искать (и вряд ли найдете) в России женщину, которая вот прям ни разу в жизни не слышала на собеседовании или просто от начальства фразы а-ля "Да вы сейчас в декрет уйдете и все", "А дети у вас есть? А планируете?" итд. Важно отметить — шок! — что аналогичного штрафа для мужчин в России не наблюдается, и вопросы им такие тоже не задают. Это — опять шок! — указывает на то, что экономические последствия родительства зависят не от самого факта наличия детей, а от того, на кого приходится основная нагрузка по уходу, и что общество про эту нагрузку все прекрасно понимает. Штраф за материнство выглядит особенно нечестно, если посмотреть на набор ожиданий, с которыми сталкиваются женщины — от них требуется работать так, будто у них нет детей, и одновременно заботиться о детях так, будто у них нет работы. Наниматель исходит из предположения, что хороший сотрудник всегда доступен, не исчезает на месяцы, а то и годы декрета, не уходит на больничные, когда дети болеют, не таскает их по поликлиникам в рабочее время (кто бы мог подумать, что у поликлиник такие же рабочие часы, как и у всех остальных?). При этом система ухода за детьми устроена так, будто у матери есть неограниченный запас этого самого времени и ресурсов. Когда эти два требования сталкиваются, проблема, разумеется, объявляется личной несостоятельностью женщины. Штраф за материнство имеет прямое отношение к демографическому поведению — решения о рождении детей принимаются с учетом ожидаемых последствий для доходов и занятости. Когда рождение каждого следующего ребенка связано с ростом экономических рисков для женщины, планы на увеличение семьи чаще пересматриваются. В этом контексте как падающая рождаемость в целом, так и расхождение между желаемым и фактическим числом детей являются, в общем, рациональной реакцией на существующие условия.