Один мой знакомый говорил, что после «Иди и смотри» Элема Климова снимать военное кино не имеет смысла: всю боль и ужас, вся военная тема в фильме исчерпана. После выхода картины Климов возглавил Союз кинематографистов СССР. Кристофер Нолан приступил к съёмкам «Одиссеи» перед своим назначением президентом Гильдии кинорежиссёров США — для него это тоже своеобразное закрытие военной героической темы. Он рассказывает античную историю, по его же словам, как «современный фильм для современной аудитории», не гнушаясь анахронизмами вроде ветеран Троянской войны или рассуждениями о конце бронзового века. Проведение параллелей между современным кризисом и катастрофой бронзового века — аналогия распространённая, её делала, например, Салли Руни в романе «Прекрасный мир, где же ты?» Как у ирландской писательницы, у главного американского режиссёра английского происхождения нет ответа на этот вопрос. Он рассказывает другую историю. Как и белорусский подросток Флёра из «Иди и смотри», Одиссей блуждает по аду на земле, в один момент из метафорического превращающийся в реальный во время встречи с мертвыми воинами и слепым прорицателем Тиресием. Но преисподняя развергается не во время войны, а после победы, когда победителей не судят, они торжествуют и празднуют. Победа никому не приносит счастья: Агамемнон, появляющийся исключительно в чёрных доспехах, в маске воина, словно Дарт Вейдер, убит женой Клитемнестрой, Менелай не похож на гордого венценосца, а хитроумный Одиссей странствует по волнам своей памяти. И моральных терзаний. Лакановская трактовка «Антигоны» заключается в том, что Антигона разрушает символические границы и следует своему желанию до конца, даже если оно разрушает собственное благо и приводит к смерти. Нолановский Одиссей отрицает необходимость строить мир «на жертве и слезах». Каждый должен взять контроль над своей судьбой. Стреляя из лука по животным, Одиссей натягивает тетиву, издавая предупреждающий звук, чтобы борьба не превращалась в охоту на жертву. Он даже обманутому циклопу подал такой же знак, что в итоге стало причиной гибели двух кораблей с командой. Судьба Одиссея — нести на своих плечах погибших его подданных-воинов. Он не хочет возвращаться на Итаку, пока не совершит свой этический выбор и договориться с совестью. Если событийное время и превращение Флёры из мальчика в старика в «Иди и смотри» - сжатая пружина, то «Одиссея», наоборот, растянута. Поклонникам пеплумов и блокбастеров такое вряд ли может понравиться: напряжённых кровавых сражений нет, троянский конь показан изнутри — греческие воины задыхаются и испражняются друг другу на головы (как в недавнем реальном эпизоде с рейдом по газовой трубе в Суджу), эпическая битва за Илион оборачивается убийством женщин и детей. Масштабы города, за который воевали десять лет, сужены, как и всего пространства в фильме, напоминая античной камерностью и суровостью «Царя Эдипа» и «Медею» Пазолини. Нолан выворачивает наружу жанр пеплума. Рационалистические режиссёр понимает, что в этом случае его традиционная низкая эмоциональность играет на дегероизацию эпоса. Он не оставляет ни камня от героического пафоса, который был в петерсеновской «Трое». Не то что у Гомера и Кончаловского. Женские образы у Нолана нарочито десексуализированы — это неслучайно. В «Иди и смотри» мы смотрим на кромешный ад войны глазами жертв озверевших людей: Флёры и Глаши, изнасилованной карателями матери, белорусских крестьян и крестьянок. В «Одиссее» Нолан нам будто бы предлагает взгляд разочарованного героя с ПТСР. Но нет. Настоящий взгляд, с которым нам предлагают сродниться, - это взгляд женщин, втянутых в кровавое безумие. Пенелопа, Елена и Клитемнестра, Кирка, псевдо-Афина и Калипсо. Общее место, что троянский цикл содержит более древние матриархальные пласты, непонятые ни Гомером, ни Вергилием, Нолан интерпретирует по-своему. У него нет народа феаков, где правят женщины. Он даёт нам в духе Еврипида женский взгляд на войну, как борьбу амбиций мужиков и выяснение у кого копьё длиннее, в котором гибнут и страдают люди. Одиссей, как он не пытается и сколько не говорит про конец бронзового века, не возвышается до такого взгляда. «Иди и смотри» в действительности исчерпывает военную тематику в кинематографе. Он говорит: «Никогда более». Флёра после всех пережитых страданий остаётся человеком и не может выстрелить в младенческий портрет Гитлера с матерью. Одиссей же заключает сделку с совестью. Ему достаточно поплыть на запад и вознести почести своим павшим воинам. Он остаётся в своём времени. Никогда более у него превращается в финальные слова фильма, звучащие по-гегелевски, что люди забудут про нас и снова совершат все наши ошибки. Время перехода, беньяминовский Jetztzeit, Одиссей не способен использовать для преобразования мира. Этического выбора он так и не совершает, продолжая плыть по воле богов. И это самая разрушительная черта для героизма. Герой ни в чём не уступил бы своему желанию. Как Флёра, не рождённый убивать, ушёл в партизанский отряд, чтобы никогда более не повторилась война #синеларин
Ноздряков
Subscribers
590
−8 24h
Reach per post (ERR)
28.5%168 avg views
Posting
3.9/day
last 1 day ago
Reactions per 1K views
49.7
👍 ❤ 💯
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 25 Aug 2026, 11:10 | 0 |
| 12 Nov 2026, 19:42 | 150 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.