Сегодня у нас изящный гость: автор парфюмерного канала Ноздри Головановой и духов Nos Republic, Ксения Голованова. Мы попросили ее собрать для нас травяные ароматы, зелень в разных ее состояниях — от огородной и дико растущей до уже заваренной в чае. Herbae, L’Occitane Огородные травы Современная классика «травяного» жанра в парфюмерии — терпкая томатная ботва, слегка придушенная агрессивной ежевикой и едкой, чуть перечной крапивой. Все вместе пахнет дальним углом в огороде — спорной территорией на границе человеческого и дикого, где живописно проседает забор и сорные травы нагло лезут на помидоры. Issara, Parfums Dusita Душистые дикоросы Issara, что в переводе с тайского значит «свобода», — достоверный запах луга, слегка подвяленного на солнце: уже не совсем трава, но еще не сено. Какую свободу обещает этот зеленый, свежий и чуть сладковатый аромат, в котором хорошо различимы дикий шалфей, донник и медовый клевер? Самую летнюю — от обуви, офиса и неизбежности зимы. Mixed Emotions, Byredo Травы в чайнике Приятно и узнаваемо пахнет дачным чаем с кипреем и чабрецом, а еще — дымком над баней. Единственное, что в этих чудесных духах может вызвать те самые смешанные чувства, которые сулит название, — нота смородины, слегка «кошачья». Впрочем, без дачных микротигров, талисманов нашего недолгого лета, эта душистая картина была бы неполной. Posh on the Green, Penhaligon’s Ухоженный газон Шутливое название — «Пафос на газоне» — отсылает к спортивным забавам британской аристократии: крикету, теннису, поло и прочим видам досуга, требующим идеальных травяных покрытий. Идеален — здесь не шутим — в своем жанре и Posh: все травы и цитрусы этой свежей и хрусткой композиции лежат волосок к волоску.. Chamber, Fueguia 1833 Травы в большом городе «Покои» остро и влажно пахнут травой, свежевскопанной землей и озоновой свежестью, но есть в них и дополнительная нота сродни мраморной крошке или гранитной плите, которая тут же переносит аромат в черту города. Возможно, в какой-то ухоженный и даже — простите — гостеприимный некрополь, как у Нила Геймана в «Истории с кладбищем».