«Пылающий июнь», 1895 г., Фредерик Лейтон О чём Женщина без чувств — спящая, зачарованная, в обмороке, застывшая между жизнью и смертью — один из главных сюжетов викторианской живописи. Галереи конца XIX века были запружены этой дремотной, медлительной (вспомните, как безмятежно тонет Офелия у Милле) женственностью — так нежный мир искусства реагировал на поезда, паровые машины и прочие ужасы Промышленной революции, малопонятные и очень подвижные. «Пылающий июнь» Лейтона — идеальный представитель жанра: девушка в шелках заснула на террасе у моря, всё тепло-оранжевое и струится, мир идеален и отлично умещается в золочёную раму. Как дело было Лейтон тщательно выстраивал композицию своих картин — а вот «Пылающий июнь», по его словам, стал счастливой случайностью: спящую девушку он подсмотрел у себя в мастерской, в Кенсингтоне, то была «усталая натурщица с невероятно мягким, податливым телом» (скорее всего актриса Дороти Дин, его подруга). Подсмотреть-то подсмотрел, но, вероятно, поза Дин показалась Лейтону, видному академисту, слишком живой и непринуждённой — и он её «отредактировал» под довольно мрачную, в прямом смысле похоронную «Ночь» Микеланжело, скульптуру с крышки саркофага в капелле Медичи. Чем прекрасен «Июнь»? Для меня — помимо очевидного: всё у Лейтона очень красиво — своими контрастами. Золотая рябь на море подвижная, девушка — в оцепенении сна. Она же, при всей своей тёплой, солнечной осязаемости — локти эти, ступня под платьем прямо отсюда чую, что затекла — где-то очень далеко от нас, в других мирах. И главное: Лейтон, когда писал свой «Июнь», тяжело болел и знал, что с болезнью не справится, — отсюда, вероятно, и ветки ядовитого олеандра, символа вечного сна, в правом верхнем углу, и отсылки к «Ночи» Микеланджело. Хорошее напоминание о том, что жизнь — даже в своём золотом зените, даже с видом на море — очень хрупкая штука. #art #картинапосредам