Сегодня спросили, чем для меня пахнет весна, и я ответила: мокрой землёй. В Индии этот запах — почвы, политой дождями, — умеют извлекать с помощью специального парфюмерного процесса, и его результат называется «митти аттар», я писала колонку о нём (и о запахах дождя вообще) по ссылке выше. У индийский поэтессы Арундати Субраманьям (она из Бомбея, города, куда в июне приходят муссонные дожди) есть прекрасное стихотворение на тему митти, увы, не переведённое на русский язык. Мне хотелось бы исправить это недоразумение, ниже — мой перевод. Первый тейк, без правок, пыталась поймать её голос лихо и сразу, как дождь в руке. Митти В детстве я ела грязь. На вкус она была как торф, песок, дикая пахта из глубин земли и что-то такое, чему я так и не смогла найти названия. Позже я стала подолгу смотреть на луну — щурилась на неё в окно, думала, что свобода где-то там наверху, невесомая, пока не поняла, что луна точно так же вглядывается в землю — тоскует по осязаемой тяжести почвы, по бесстыдной дрожи от прикосновений, по дару создавать, разрушать и создавать заново. Так мне открылась древняя суть поэзии — быть посредницей у луны и грязи, а вслед за ней открылись все языки земли, не те, что прописаны в атласах и национальностях, но те, на которых изъясняются двухвостки и странствующие корни, те, что отвечают стремлению живого — соприкасаться, а ещё — нашей безудержной страсти всё называть: грязь, жижа, навоз, гумус, почва, порода, грунт, мозгля, перегной, ил, глина, говно, манну, матопе, барро, тин, ни, луто, фанго … Оказывается, в демократии языков у всех этих слов своё место, и все они равнозначны, и все поддаются переводу, И все — слова из гимна о грязи, из которой мы сделаны. Но — когда июньские облака проливаются над Аравийским морем, дремлющий город просыпается от такой сладкой тоски, Что не сразу найдешь для неё слово, название, кроме одного, того, в котором звук сливается с запахом, а жидкая грязь — с лунной влагой: митти. Только это слово. Другие не подойдут. #индия #земля #дождь #стихи #переводы