нынче, сударыня, плаксам не верят. так чехов написал в письме авиловой 3 марта 1892 года, а я уже готова выбить эту цитату золотыми буквами над каждым ринг-лайтом в октябре 2026, ибо каждый третий рилс в моей ленте — крупный план рыдающего человека. у него текут слезы, губы дрожат, иногда играет грустная музыка, а трендовые субтитры поясняют, что несчастный сейчас переживает такой тяжёлый период в жизни, что под его тяжестью потонула бы лодка на баптистском воскресном пикнике. я смотрю и думаю: блядь, а как это технически происходит? представим: тебе настолько плохо, что невозможно сдержать слёз, но… ты берёшь телефон, открываешь камеру, выбираешь ракурс, нажимаешь запись и только тогда начинаешь страдать? прямо новый антропологический тип «человек страдающий». да, я понимаю, что люди переживают трудности по-разному. кто-то легче переживать за закрытыми дверьми, кому-то необходимо разделить свою беду с другими, и публичный рассказ о депрессии, разводе или потере действительно может кому-то помочь понять свои чувства. но меня чрезвычайно занимает момент, когда искренность превращается в контент отдельный хайпожорский жанр. раньше говорили: «улыбнись, тебя снимают». теперь, получается: «рыдай, тебя снимают»? и чем сильнее трясётся подбородок, тем выше шансы попасть в рекомендации. нет, я не утверждаю, что все эти люди притворяются (на самом деле, есть такая версия). мне интересно другое: в какой момент нам стало недостаточно просто испытывать эмоцию, и даже стало недостаточно разделить с близким человеком, а понадобилось обязательно предъявить её, обработанную и смонтированную, публике? лично у меня в моменты, когда жизнь идёт по пизде, даже мысли не возникает достать телефон и снимать, как именно она туда идёт. единственное, чего мне хочется — убрать телефон подальше, уткнуться носом в того, кто обнимет молча, и сопеть ему в плечо. это первое. а второе: не кажется ли вам, что «быть уязвимым и искренним» и «слезами выбивать из людей внимание» — это немного разные вещи?