На протяжении нескольких лет Россия сталкивается с вызовами, продиктованными внешними обстоятельствами. Начало специальной военной операции привело к усилению международного давления и введению глобальных санкций. В 2026 году это также вызвало сложности в топливной логистике. Теперь ни у кого не возникает сомнений, что управляемое и контролируемое снабжение и жизнеобеспечение регионов, особенно отдаленных и сложных в логистике, становится не просто приоритетом, но необходимостью для выживания государства. Одним из механизмов стал Федеральный закон «О северном завозе», который инициировал президент РФ Владимир Путин: о нем вспоминают в контексте альтернатив мировым логистическим путям между Европой и Азией, а также приводят в пример, подчеркивая важность наличия транспортного коридора внутри страны. Более того, в начале июля большое внимание этому инструменту уделил вице-премьер РФ Александр Новак. Он поручил Минвостокразвития и Минэнерго подготовить «дорожную карту» поставок в рамках северного завоза. Однако северный завоз, созданный для того, чтобы сформировать колоссальную инфраструктуру, обеспечивающую товарами арктические и другие регионы страны, на практике несколько лет реализуется со сложностями. В большом расследовании URA.RU попробовало разобраться в причинах. Стоит отметить, что основная проблема оказалась не столько в бюрократии, часовых поясах и природных условиях, сколько в столкновении двух ментальностей — новой (управляемое государство) и старой (монополии провинциального олигархата из 90-х).