Очень тяжело писать про то, что помнишь. 2004 год. 9 класс. 1 сентября. Нас собрали в классе и сказали про Беслан. Что такое терроризм мы уже знали... позади был Норд-ост, взрывы жилых домов в Москве и теракт на Пушкинской. Но что заложниками может стать школа с детьми... нет. Мы не могли учиться последующие дни, даже сейчас набирая текст не могу сдержать слез. Вода На третий день от жажды мой язык уже распух, десны воспалились, слюны не было, все внутри пересохло до такой степени, что я отплевывалась собственной кожей. В шаге от меня лежала молоденькая девчонка с глазами, вылезшими из орбит, как у выдернутой из воды рыбы: бывшая заложница Лариса Сидакова В те дни в Северной Осетии стояла жара: горячий воздух свободно гулял по помещениям школы № 1 из-за разбитых окон, ведь террористы учли опыт Норд-оста и опасались газа. Боевики отказывали переговорщикам в просьбах передать детям и женщинам воду, еду и медикаменты, из-за чего заложникам приходилось есть лепестки цветов, принесенных на 1 сентября. 3 сентября у нас был урок ОБЖ и мы говорили про терроризм. Про то, как прыгать с окон, баррикадироваться в классе, не смотреть на боевиков, не привлекать внимание, как выжить… А после уроков пересматривали новости и кадры спасения детей и заложников. Ужас и Боль. Которые никуда не исчезли, а лишь вспыхивают и кровоточат в годовщину трагедии. 334 человека из них 186 детей.