Радиорубка Лихачёва

Маск проиграл иск к Альтману и Брокману. На главный конфликт это почти не повлияет Присяжные управились за полтора часа, судья согласилась моментально — и убрала с пути IPO OpenAI один из последних камней. 18 мая девятеро присяжных в федеральном суде Окленда решили, что Маск подал свой иск к OpenAI, Сэму Альтману и Грегу Брокману слишком поздно — за пределами срока давности. Судья Ивонн Гонзалес Роджерс подтвердила вердикт в ту же минуту: «Я и так была готова прекратить дело на месте». Иск на $150 млрд и требование вернуть OpenAI статус НКО, снять Альтмана с Брокманом и размотать реструктуризацию — всё мимо. Срок давности по «нарушению благотворительного траста» — три года, по «неосновательному обогащению» — два. Иск подан в 2024-м, а присяжные сочли, что заподозрить неладное Маск мог ещё до 2021 года. По сути он годами ждал момента, когда удар по OpenAI будет максимально болезненным, — и пропустил окно возможности. Позиция у Маска и правда была, мягко говоря, натянутая: проиграл дом в карты, а через четыре года пришёл оспаривать, что дом вообще нельзя было ставить. Любопытная процессуальная деталь, на которой строится вся конспирология. Вердикт жюри был совещательным — финальное слово оставалось за судьёй. Присяжные решили в пользу OpenAI — судья тут же согласилась. Решили бы наоборот — могла бы и не согласиться. Поле для теорий богатое, но мне оно неинтересно: важнее, что Маск весь процесс выглядел плохо. Уходил от прямых ответов («на этот вопрос нельзя ответить „да“ или „нет“»), а во время финальных показаний и вовсе улетел в Китай с Трампом, хотя мог понадобиться суду. Реакция предсказуемая. Маск бомбанул: назвал Гонзалес Роджерс «ужасной судьёй-активисткой», которая «прикрылась жюри как фиговым листком» и «выдала бесплатную лицензию на грабёж благотворительных организаций, если грабить тихо несколько лет». Но этот твит он быстро снёс, оставив версию помягче. Теперь готовится к апелляции. А теперь то, что осталось за скобками: всё это происходит накануне IPO SpaceX, поглотившей xAI в феврале, метящей в июнь и в оценку около $1,75 трлн. Маск накачивает компанию ИИ-активами: взял опцион на покупку Cursor за $60 млрд (или 10 миллиардов за партнёрство, если передумает) и сдал дата-центр Colossus 1 в аренду Anthropic примерно за $5 млрд в год — да, тем самым, кого ранее Маск называл Misanthropic — после чего у Claude подросли лимиты, которые до этого резали. Тут работает принцип «враг моего врага»: первая мишень Маска — OpenAI, тоже идущая на IPO в этом году. Суд должен был стать вишенкой — добить главного конкурента перед выходом на биржу. Не вышло. Альтман не превратился в мальчика для битья, а его линия защиты против обвинений в патологическом вранье «Да, я такой, дальше сами решайте, доверять мне или нет» инвесторов, похоже, скорее успокаивает: если этот человек сделает им сотни миллиардов, методы вторичны. По дороге всплыли занятные цифры — доля Брокмана в OpenAI тянет почти на $30 млрд, Суцкевера (он там уже не работает) — на семь. И эти ребята девять лет назад с протянутой рукой просили денег у Маска. Поворотным этот процесс не стал — это не дело Microsoft начала нулевых и не Epic против Apple. OpenAI не разбирают на части, бизнес эз южуал. У Маска просто минус один инструмент из большого набора. Он не рад — но не остановится.