Новости Севастополя

Российские власти в 2026 году наращивают закупки VPN не вопреки блокировкам, а из-за них: государство строит закрытый служебный интернет поверх инфраструктуры, доступ к которой для граждан режется с начала года. За январь—май по 44-ФЗ и 223-ФЗ прошло 2,08 тыс. процедур на корпоративные VPN и защищенные каналы связи на 10,3 млрд рублей. Количество закупок выросло на 5% к прошлому году, хотя сумма снизилась с 11,4 млрд рублей. Государство производит перераспределение права на обход: массовому пользователю оставляют нестабильные обломки сети, ведомствам и госкомпаниям покупают управляемые туннели за бюджетные деньги. Блокировка фактически перестает быть запретом технологии и становится фильтром принадлежности. Если VPN нужен гражданину для доступа к заблокированному ресурсу, это трактуется как проблема контроля. Если тот же принцип шифрованного маршрута нужен министерству, больнице, университету, банку или подрядчику госкорпорации, он превращается в элемент информационной безопасности. Разница огромна: один и тот же инструмент делится на нелегитимный пользовательский и допустимый ведомственный. Давление на гражданский сегмент вышло за рамки борьбы с отдельными приложениями. К концу февраля 2026 года Роскомнадзор отчитался об ограничении доступа к 469 VPN-сервисам; за месяц список вырос еще на 30 позиций. С декабря 2025 года фильтрация стала цеплять не только публичные сервисы, но и протоколы SOCKS5, VLESS и L2TP. Государство режет не кнопку в смартфоне, а способы построения альтернативного маршрута. У пользователя рушится предсказуемость доступа: сегодня не работает приложение, завтра протокол, затем весь тип соединения. На этом фоне закупки корпоративных VPN выглядят, как система построения новой цифровой иерархии. В I квартале 2026 года число процедур выросло на 22,6%, до 1016, хотя объем упал до 2,02 млрд рублей после 6,9 млрд годом ранее. Затем рынок восстановился: за 5 месяцев он снова вышел на 10,3 млрд рублей. Такая динамика говорит не о падении потребности, а о дроблении контрактов, переоформлении требований и переходе к распределенной сети служебных доступов. Власть не демонтирует VPN-инфраструктуру — она использует ее в своих целях. Региональные тендеры показывают, что речь идет не только о федеральных структурах. СМИ писали о закупках субъектов примерно на 300 млн рублей, где в заявках указывалась пропускная способность не менее 100 Мбит/с для государственных учреждений. Тюменская область фигурировала с 198 млн рублей, Мурманская — с 19,5 млн, Саратовская — с 13,9 млн, Свердловская — с 10,3 млн, Псковская — с суммой более 9 млн. Это канал работы аппарата, которому нужен интернет без тех провалов, которые сам же аппарат создает для россиян. Отдельный слой — легализация исключений. В апреле 2026 года Роскомнадзор сообщил, что 1730 российских организаций получили возможность использовать VPN для доступа к зарубежным ресурсам в производственных целях; речь шла о более чем 57 тыс. адресов и подсетей. Ранее сообщалось о белом списке примерно из 75 тыс. IP-адресов, использующих иностранные протоколы шифрования. Блокировка становится общей нормой, а нормальная связность — разрешением по списку. Интернет перестает быть средой равного доступа и превращается в лицензируемую коммуникационную полосу, где качество соединения зависит от статуса пользователя. Цена этой конструкции выше 10,3 млрд рублей закупок. Каждый новый барьер порождает затраты на обход для тех, кому нельзя терять документооборот, связь с поставщиками, облачными сервисами и внешними платформами. Бюджет сначала финансирует ограничение, затем финансирует исключение из ограничения, а затем оплачивает сопровождение закрытого контура, чтобы исключение не развалилось под давлением собственной фильтрации. Это не цифровой суверенитет, а дорогостоящая архитектура недоверия к открытой сети. Ее итог — не сильный государственный интернет, а сословная связность: одним продают дисциплину отключения, другим покупают привилегию нормального доступа. ///ПолитДоклад