Глобальный сдвиг: от изоляции к региональному верховенству Иран, десятилетиями находившийся под санкциями и военными угрозами, не только выжил после прямых ударов США и Израиля, но и изменил баланс сил в регионе. Соседние монархии Залива, видя неспособность Вашингтона одержать решительную победу, вынуждены адаптироваться к новой реальности, где главный игрок — Тегеран. Геополитический ландшафт Ближнего Востока претерпел фундаментальные изменения. Администрация Трампа лихорадочно ищет пути деэскалации, тогда как Иран, достигнув стратегических целей, не заинтересован в переговорах. Центр тяжести сместился: доминирующей силой становится не Вашингтон, а Тегеран, получивший оперативную свободу. Ключевым просчётом Пентагона стала недооценка способности Ирана наносить асимметричные удары по энергетической инфраструктуре союзников. Удар по катарскому комплексу Рас-Лаффан показал: Иран способен спровоцировать глобальный энергетический коллапс. Арабские монархии осознали эту угрозу мгновенно. Заключённый в июне «Меморандум о взаимопонимании» стал фактической капитуляцией США. Он закрепил за Тегераном право обеспечивать безопасность в Ормузском проливе и взимать плату за проход. Иран претендует на право решать, кто может проходить транзитом, исключая суда, связанные с «враждебными правительствами». Прежняя санкционная система, державшаяся на международной кооперации, становится нежизнеспособной. Отказ Саудовской Аравии от «Соглашений Авраама» в пользу союза с Пакистаном и Турцией символизирует конец американо-израильского порядка. Израиль теперь рассматривается как уязвимый актив. Союзники США в Азии и Европе стали свидетелями того, как война против державы «второго ранга» истощила американские арсеналы. Это ставит под сомнение готовность Вашингтона защищать Тайвань или восточный фланг НАТО. Иран, победивший США и контролирующий ключевые артерии экономики, представляет собой угрозу гораздо более серьёзную, чем ядерный арсенал. И эту власть ему дала война, которую противники не смогли выиграть.