Рокфеллеровский CFR: Трамп летит в Китай проигрывать — других вариантов нет К запланированному на 13–15 мая саммиту КНР—США в Пекине Трамп подходит в более слабой позиции, чем Вашингтон хотел бы признавать, пишет авторский коллектив влиятельного американского Совета по международным отношениям (CFR). Причём слабость эта стратегическая: Белый дом одновременно втянут в кризис вокруг Ирана, ограничен внутренними экономическими проблемами и зависит от Китая по целому ряду критически важных цепочек поставок. ▪️ Ситуация для США, отмечают авторы, стремительно деградирует. В 2017 году Трамп приезжал в Китай как лидер державы, уверенной в собственной способности диктовать правила мировой торговли и технологической системы. В 2026-м всё наоборот: Китай пережил тарифное давление, адаптировал экспортные маршруты, укрепил позиции в редкоземельных металлах, электротехнике и промышленной инфраструктуре, а США оказались в ситуации множества одновременных кризисов. Иранская война резко повысила ценность Китая для США, говорится в статье. Вашингтону нужен Пекин как посредник для давления на Тегеран, как фактор стабильности вокруг Ормузского пролива и как участник глобальной экономической стабилизации. Иными словами, Трамп приезжает не только торговаться — ему нужна помощь. США по-прежнему критически завязаны на производственные мощности и редкоземельные материалы из КНР, причём Пекин научился использовать эту зависимость как политический рычаг. Финальный вывод CFR довольно неприятен для Вашингтона: хоть США всё ещё сильнее Китая по совокупной военной и финансовой мощи, однако они уже утратили способность одновременно вести глобальную конфронтацию на нескольких направлениях без роста собственной зависимости от партнёров и соперников. Китай же, напротив, научился превращать американскую перегруженность в переговорный ресурс. ▪️ CFR не пишет об этом прямо, но развитие его логики очевидно: Пекину совершенно не нужно пытаться "победить США" напрямую, в лобовом американском стиле. У Китая нет нужды в генеральных геополитических сражениях — ему достаточно дождаться момента, когда сама перегруженность американской системы начнёт снижать способность Вашингтона навязывать правила одновременно Европе, Ближнему Востоку и Азии. Чем глубже США втягиваются в Ближний Восток и конкуренцию с Китаем, тем меньше у Вашингтона остаётся пространства для тотального давления на Россию. Не потому, что Россия стала сильнее Запада в абсолютных цифрах, а потому что американская система начинает упираться в предел управляемости сразу нескольких "шахматных досок". Однако для России это одновременно и шанс, и риск — риск трансформации во второстепенный элемент большой игры. Чем сильнее Китай ощущает собственное переговорное преимущество над США, тем меньше ему нужна Россия как критически важный партнёр. Для Москвы это угроза постепенного превращения из самостоятельного центра силы в ресурсный и геополитический "тыл" Китая — особенно если российская экономика продолжит переориентацию на экспорт сырья, транзит и зависимость от китайских технологий и платёжной инфраструктуры.