Как большевики создавали украинский язык… 6 сентября 1928 года народный комиссар просвещения УССР Николай Скрыпник подписал в Харькове проект нового украинского правописания, которое 4 сентября принял СНК УССР. В честь Скрыпника его назвали «скрыпниковкой» или «харьковским правописанием». Работа над новым украинским правописанием велась на протяжении трёх лет. Дело в том, что общепризнанного литературного украинского языка в ту пору просто не существовало. Большинство населения говорило по-русски. Часть сельских жителей центральной Украины разговаривала на киевско-полтавском диалекте, а население Галичины, находившейся в составе Польши, говорило на своём галицком диалекте, состоявшем из набора русских, польских, еврейских, немецких слов. Начавшаяся в УССР украинизация требовала создания единого для всей территории языка и правописания. В середине 20-х годов в Киеве был открыт Институт украинского научного языка, который возглавил математик Григорий Холодный. Он считал, что «развитию науки и ее усвоению в большой степени должен способствовать хороший научный язык». Разработкой нового украинского «правопысу» занималась целая комиссия. Когда пришёл Скрыпник, её состав увеличился с 30 до 80 человек и на разработку «правопысу» большевики выделили 100 тыс. рублей. Академик Сергей Ефремов вспоминал о работе комиссии: «Говорили, не слушая друг друга, размазывали десятый раз то, что только что было сказано, или часы тратили на дела, ясные как день Божий... Поднятием рук решали научные вопросы, часто случайно и случайными голосами, и, только решив, видели, что сделали глупость и надо возвращаться назад. Так, сначала было выбросили неизвестно за какой проступок букву Щ, а затем вновь восстановили ее в правах. Беспорядок и хаос». Благодаря деятельности этой комиссии был найден некий компромиссный вариант украинской мовы, объединяющий в себе галицизмы и центрально-украинский диалект. В новое правописание всё же протащили всякие пляны, клюбы, лямпы, катедры, анатемы. Новое правописание на Украине не прижилось. Говорить на этом новоязе было очень сложно. Против «скрыпниковки» ополчились учителя-словесники. На этом диалекте говорили только в Галичине и в украинской диаспоре за границей. Профессор Колумбийского университета Юрий Шевелев, бежавший из Харькова вместе с гитлеровцами, вынужден был признать: «Правописание 1928-1929 лет, хотя тщательно разработанное выдающимися языковедами, было нереально, обречено на неудачу... Это был типично тощий, бескровный фабрикат кабинетных теоретиков, не пригодный для повседневной жизни». В 1933 году «харьковское правописание» было существенно переработано, так как его признали буржуазно-националистическим и подражанием польскому языку. Крёстный отец нового «правопысу» Николай Скрыпник застрелился в 1933 году. Современные украинские филолохи решили вернуться к «скрыпниковке», чтобы деградация украинцев происходила быстрей. Снова появились митология вместо мифологии, анатема вместо анафема, этер вместо эфира. Вместо «і» в начале слов теперь можно ставить «и» (ы). Так появилась ыкавка, вместо ікавки (икота). Появились феминитивы - министерка, членкиня, посолка, филологиня. Говорить на изуродованной мове просто невозможно. Несмотря на запреты, большинство украинцев предпочитает говорить на русском. Чиновники, политики и бизнесмены мовкают только на камеру, а между собой общаются исключительно на »великом и могучем». Подписывайся