Егор Зубакин, политолог и эксперт Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» о молодом поколении Франции и исторических параллелях: Франция горит. За один уикенд разгромлены и повреждены три тысячи торговых точек. Май 1968-го тоже не был пикником. Но тот бунт разворачивался на подъёме. ВВП прибавлял около 5% ежегодно, реальные зарплаты за послевоенные 20 лет почти удвоились. Молодой рабочий мог с разумной уверенностью планировать квартиру, автомобиль и детей. Студенты бастовали не от безысходности. Они требовали другого будущего в стране, где будущее, в общем, существовало. И у бунта был адресат. Де Голль — генерал, герой Сопротивления, человек, привыкший говорить «нет» хоть нацистам, хоть собственной молодёжи, — назвал студенческие выступления словом chienlit — французское выражение о человеке, который буквально гадит в постель. Слово оскорбило студентов, но одновременно у старого мира обнаружился хозяин с генеральскими погонами. Но хозяин умел договариваться. Гренельские переговоры между правительством, работодателями и профсоюзами принесли повышение минимальной зарплаты на 35%, рост остальных зарплат и расширение профсоюзных прав. 2026-й устроен иначе. Государственные расходы превышают половину ВВП, а молодёжная безработица среди экономически активных французов 15–24 лет достигла 21,6%, по данным Insee. Согласно барометру INJEP–CRÉDOC, около 40% молодых людей до тридцати продолжают жить с семьёй. Суммарный коэффициент рождаемости опустился до 1,56 ребёнка на женщину. Впервые после Второй мировой во Франции за год умерло больше людей, чем родилось. А парижская недвижимость относительно доходов стала почти вдвое дороже, чем в начале века. По данным Insee, доля иммигрантов в населении Франции выросла с 6,5% в 1968 году до 11,2% в 2024-м. Ещё восемь миллионов жителей — это родившиеся в стране потомки иммигрантов, половина которых моложе 25 лет. Этнокультурные различия накладываются на имущественные, религиозные и территориальные. Добавим политические и гендерные — согласно исследованию IFOP для Elle, среди политически определившихся подростков 15–17 лет 64% юношей относят себя к правым, тогда как 53% девушек — к левым. А 45% — вообще не чувствуют близости ни к одной партии. В 1968-м государство ещё выступало в роли Отца, способного дать детям больше. В 2026-м от него по-прежнему ждут того же. Но за столом сидит не Отец, а бухгалтер. Макрон уже не суверен в голлистском смысле. Скорее, генеральный директор большой корпорации с долгом около 3,6 трлн евро и ожидаемым дефицитом порядка 5% ВВП. И он бубнит нации уже не про срам, а про то как обязательно будет восстановлен порядок. Так кому же предъявлять претензии бунтующей молодёжи? Можно отправить президента в отставку, но у ипотечной ставки нет партийного билета. Любое новое правительство унаследует те же обязательства и едва ли сможет значительно сократить их без новых массовых протестов. Полилог. Экспертиза | Подкаст | МАХ