🕖 Ключевский рекламирует «Индилайт», а Вебер уходит со стрима В предыдущем посте мы говорили, что эпоха больших смыслов куда-то ушла. И этому, иронично, посвящено немало научных публикаций. Разбираемся в теме с политологом Егором Зубакиным. Такие люди, как Вебер, сегодня кажутся почти вымершим видом. А к слову, друзья, вам не кажется, что, будь у Вебера и, например, Ключевского YouTube, второй был бы гораздо популярнее? Он бы точно вёл свою передачу, собирал миллионы просмотров и с достоинством рекламировал «Индилайт». А Вебер объяснял бы рационализацию трёмстам преданным подписчикам. Казалось бы, парадокс. Историк рассказывает о давно умерших людях, а социолог о нас с вами, живых и тёплых. Но у историка есть огромное преимущество, он-то знает, чем всё закончилось. Империи рушатся, короли теряют головы, реформаторы губят собственные реформы. Драматургия, рубилово, экшен! Социологу сложнее. Его объект ещё не знает, чем закончится. Молодой человек хочет семью, свободу, квартиру и не работать по пятницам. Причём всё одновременно. А учёный обязан объяснить, что выборка нерепрезентативна, эффект слабый, причинность не доказана. И он прав! Мы ведь буквально изнываем от потребности понять собственное общество. Почему молодые не хотят детей? Откуда всеобщее одиночество в мире тотальной коммуникации? Почему мы не доверяем институтам? Что происходит с семьёй, трудом, государством, наконец? Казалось бы, выходи, дорогой социолог, твой звёздный час! Но оказывается, что объяснять общество ему попросту некогда. Потому что общество нашло его знаниям куда более практическое применение. Самое издевательское, что социология, кажется, победила настолько, что растворилась. Её инструменты повсюду, в маркетинге, политтехнологиях, HR, продуктовой аналитике. Мы бесконечно изучаем человека, сегментируем, измеряем установки, прогнозируем поведение. Только всё чаще не для того, чтобы объяснить ему общество, а чтобы подсказать заказчику, как с этим обществом взаимодействовать. Государству нужно знать, чем недовольны граждане, бизнесу — почему потребитель не покупает, политтехнологу — за кого проголосует избиратель, и даже бездушному алгоритму важно понимать, на что мы нажмём завтра. Всем нужно знать, что человек сделает. А вот вопрос, что с человеком происходит, оказывается удивительно невостребованным. Мы превратили знание об обществе в инструкцию по эксплуатации общества. Поэтому он идёт к историку, который объяснит ему судьбу цивилизации через падение Рима. Да, пять копеек про Рим не вставить невозможно. А социолог тем временем совершенно добросовестно объясняет заказчику, почему сорок семь процентов опрошенных предпочитают доставку по вторникам ровно в 14-47. И дело не в том, что его работа бесполезна. Напротив, она чрезвычайно полезна. Просто мы всё лучше понимаем, как управлять человеческим поведением, и всё хуже, что оно означает. Вебер пытался понять, как современность меняет человека. Сегодня его наследники с замечательной точностью измеряют, как человек приспособился к современности. Разница, согласитесь, существенная.