🎓 Профессор бьёт в бубен и не находит человека А давайте сегодня обсудим вместе с политологом и нашим экспертом Егором Зубакиным обсудим, почему в университетах так много умных людей, но так мало тех, кто может объяснить, что, собственно, происходит. Когда-то университет был местом, где выращивают Токвилей. Человек смотрел на демократию в Америке и через двадцать лет выдавал текст, который объяснял нам нас самих. Одна проблема, рассуждение обещает быть долгим, а значит, нам придётся мучительно втискивать большие идеи в строгую последовательность контент-планов. Итак. Мир сложный, вопросов много, мы жаждем ответов! Требуем их. Давайте представим, как нынче, может даже сегодня, молодой исследователь вдруг поднимет голову и задаст сильный, сложный вопрос: «Что бюрократия делает с человеческой душой?». Что он наверняка услышит? «Сузьте тему, голубчик. До размеров почтовой марки. Рановато вам еще». И это рационально. Академия производит проверенное специалистами по левой резьбе. Специализированное знание. Бюрократизацию муниципалитетов Баварии можно измерить и упаковать в грант. А вопрос о человеке потребует философии, истории и — о ужас! — личного суждения. Его под KPI не подгонишь. Гремит гонг цитирований и индексов Хирша, гранты падают на счета, журналы первого квартиля пухнут от смыслов... Но когда гонг затихает, человек снаружи спрашивает: «А что всё это означает?» И выясняется, что отвечать профессионально никто не обязан. Возьмём, ну не знаю, Макса Вебера. Сегодня на его месте сидели бы пять прекрасных специалистов. Один изучал бы KPI, другой — протестантскую этику, третий — лидерство, четвёртый — методологию, а пятый осознанно медитировал бы в перерывах. Все пятеро были бы технически лучше Вебера в своих узких областях. Но ни один не написал бы тексты Вебера. И дело не в том, что гении перевелись. Раньше великая мысль порождала и прозрения, и самоуверенную чушь, господа в пенсне, увидев две берёзы и одного мужика, выводили законы истории и принципы превосходства, после чего начиналось страшное. Специализация, строгая взаимная критика, и вся современная научная инфраструктура стали защитой от гениальной ахинеи. Но цена этой защиты оказалась высока. Академику нужно рано залезть в свою нору и усиленно ее копать. А чтобы сказать нечто крупное о мире — десятилетиями читать «не то» и иметь священное право некоторое время выглядеть дилетантом. Однако исследований всё больше, а убедительной картины современности всё меньше. Технологии, война, семья, труд — всё летит в тартарары, а нам предлагают очередную статью, уточняющую модель Б, которая ограничивает статью. Потому что кто-то должен поднять голову от микроскопа и спросить: А что, собственно, происходит со всем целиком? А пока дрон подрывает штаб-квартиру старых смыслов, мы продолжаем осознанно медитировать на светлое будущее, которого никто так и не потрудился описать.