НеудаЩа — Волга и Урал

🚑 «Свободных машин нет». Почему нижегородцам всё труднее дождаться скорую? В Балахне мужчине стало плохо прямо на улице. Прохожие, не раздумывая, позвонили в скорую, но вместо обещания прислать бригаду услышали от диспетчера, что свободных машин нет. В итоге человека повезли в Балахнинскую ЦРБ на попутке. Позже главный редактор «Стационар-Пресс» Алексей Никонов объяснил, что острого инсульта не было, он значился лишь в анамнезе, врачи ничего опасного не нашли, мужчине помогли и отпустили домой. Заодно Никонов опроверг слухи о сокращениях на Станции скорой помощи Нижнего Новгорода, к которой теперь относится Балахна, и заверил, что на линии по-прежнему работают до семи бригад. Однако эти объяснения обходят главное. Диспетчер, отвечая на звонок, не мог знать, насколько серьёзно положение человека, лежащего на улице, и всё-таки сказал, что ехать некому. Диагноз выяснили потом, уже в больнице, куда мужчину доставили случайные люди. Если такой ответ можно услышать в подобной ситуации, трудно поверить, что при настоящем инсульте он был бы другим. Балахнинская история слишком напоминает ту, что в августе случилась в Дзержинске. Тогда в коридоре второй поликлиники умер Алексей Щ., много лет проработавший сварщиком на севере. Знакомые рассказывали, что сначала скорая отказалась ехать к нему на дом и посоветовала самому дойти до поликлиники. Когда там ему стало совсем плохо и бригаду вызвали снова, она, по словам очевидцев, ехала около полутора часов, а мужчина всё это время то приходил в сознание, то снова терял его. Никонов и тогда призывал не спешить с выводами. Он предположил тромбоэмболию, назвал визит в поликлинику плановым и вспомнил о вредности сварочной профессии. В БСМП заявили, что бригада добралась за десять минут. Версии медиков и свидетелей до сих пор не сходятся, проверку ведёт минздрав, а Алексея уже похоронили. Однако и этот случай оказался не единственным. Есть и другая история, менее известная, в паблики она не попала, но редакции она известна совершенно точно. Во вторую поликлинику Дзержинска вызывали скорую к сорокалетнему мужчине, который, по странному совпадению, тоже работает сварщиком. Бригаду ему пришлось ждать час двадцать минут. Медики ехали так долго, что складывалось впечатление, будто ехать они попросту не хотели. Этому пациенту повезло больше, чем Алексею, но час двадцать ожидания скорой в медицинском учреждении, куда она, казалось бы, должна приезжать без промедления, трудно назвать досадной случайностью. Отдельными случаями это уже не назовёшь. В нижегородских пабликах и комментариях всё чаще пишут, что скорая давно перестала быть скорой. Её приходится ждать часами, а иногда её просто невозможно дозваться. Разговор с диспетчером, как рассказывают люди, всё больше напоминает уговоры не вызывать бригаду: звонящим советуют обратиться к участковому, самим съездить в поликлинику, подождать до утра или отвечают, что машин нет. Многие признаются, что научились приукрашивать симптомы и говорить, будто человек потерял сознание или совсем плох, потому что иначе бригада, скорее всего, не приедет. Сама необходимость так хитрить, чтобы получить положенную по закону экстренную помощь, говорит о состоянии службы больше любых отчётов. Причины, похоже, хорошо известны. По данным федеральных изданий, в конце 2024 года по стране оставались незакрытыми около девятнадцати процентов вакансий врачей и фельдшеров скорой, а неофициальные оценки говорят о дефиците в четверть и даже треть штата. В Нижегородской области к нехватке кадров добавляются проблемы бюджета, которому всё сложнее содержать здравоохранение. Официальные объяснения при этом раз за разом сводятся к тому, что всё в порядке и виноваты анамнез, тромбоэмболия или вредная профессия. Только звучат они уже после того, как беда случилась, а человек, у которого рядом кому-то плохо, по-прежнему слышит в трубке, что свободных машин нет. 📲Подписка / Предложка