Страсти вокруг многострадального Мергасовского дома в Казани накаляются: общественники из Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры подают в суд на Комитет охраны объектов культурного наследия РТ. Требования — отменить приказ об утверждении предмета охраны, фактически легализовавший снос ценного объекта. Для непосвященных в тонкости реставрационных процедур читателей поясняем: предмет охраны — это перечень того, что в здании нельзя ломать, сносить и видоизменять ни при каких обстоятельствах. В случае с Мергасовским домом подведомственное Комитету ОКН госучреждение «Центр культурного наследия Татарстана» проявило чудеса экспертной изворотливости и утвердило совершенно уникальный предмет охраны: «плоские перекрытия» как факт, а не как часть конструкции, «оси несущих стен» вместо самих стен и тд. При этом собственно конструктивные элементы здания были признаны аварийными — все до единого. То есть, фактически, под охрану оспариваемым приказом поставлен не Мергасовский дом как таковой, а его чертеж, да и то весьма условный: можно на законных основаниях снести сами стены, а на их месте построить новые — «с сохранением осей». Представьте себе жилую высотку, стилизованную под здание Кабинета министров РТ, построенную «с сохранением осей» аккурат на площади Свободы, и вы поймете, в чем смысл всех этих заковыристых комитетских экспертиз. Словно предчувствуя очередной скандал (а они за последний год случались едва ли не ежемесячно), руководитель Комитета ОКН Иван Гущин собрал заседание общественного совета, учрежденного при комитете. Не хотим никого обидеть, но об этом общественном совете достаточно знать следующее: его возглавляет Наталья Топал, очень хотевшая, но не сумевшая стать председателем Татарстанского отделения ВООПИиК — несмотря на активную поддержку того же Гущина (страшно подумать, что стало бы с казанской исторической застройкой, если бы Топал все-таки запихнули в ВООПИиК). Как мы все прекрасно понимаем, основная роль общественных советов при государственных структурах — с умным лицом объяснять и оправдывать непопулярные решения, принимаемые этими структурами. Но и с этой работой в случае с Мергасовским домом гражданка Топал, к сожалению, не справилась: не имея никаких разумных аргументов в защиту позиции Комитета ОКН (а таковых попросту не существует), гущинские советники ограничились констатацией перепланировок, осуществленных жильцами за последние полвека, и прочих вопиюще самоочевидных фактов, никак не оправдывающих снос. Сам Гущин и его юристы, пытаясь хоть как-то обелить в глазах негодующей общественности очередное покушение на убийство очередного старинного дома в центре Казани (да-да, там, где самая дорогая земля и самые дорогие квартиры), и вовсе выдали парадокс: снос Мергасовского дома — это не снос, а единственная возможность охранить памятник. Так и хочется продолжить: увольнение Гущина — это не увольнение, а единственная возможность сохранить памятник, упразднение Комитета ОКН – это не упразднение, а единственная возможность сохранить памятник, и так далее. Пожалуй, было бы смешно, если бы не было правдой — стыдной, обидной и страшной. Запасаемся чак-чаком и катыком, уважаемые читатели, и с нетерпением ждем очередного судебного побоища между теми, кто защищает историческую застройку Казани и теми, кто по долгу службы должен ее защищать.