Расскажу страшную тайну своей юности. Когда-то я играл на бас-гитаре в группе «Моргенштерн». Было это четверть века назад, когда иноагент, как там его, Исраэль Иегуда... Короче, он бегал тогда по своей Уфе в коротких штанишках, а мы с пацанами уже рубили рок-н-ролл))) Ну, как рубили... Короче, группу создал мой однокурсник Саня. Он играл на синтезаторе, и он же писал странные песни, определяя стиль как готик-индастриал. Команда наша была, откровенно говоря, не шибко профессиональной, но самым слабым звеном в ней был я. Дело в том, что как-то я сказал при Саше, который искал музыкантов, что играю на гитаре (у меня, действительно, была древняя рассохшаяся ленинградка, и я знал штук 5 аккордов), и он вцепился в меня, начал рисовать перспективы; меня перспективы увлекли, и я согласился войти в состав «Моргенштерна», а потом, когда выяснилось, что выражение «играть на гитаре» мы понимаем сильно по-разному, вносить коррективы в штатное расписание было уже поздно. Короче, в музыкальном плане я тянул наш и без того убогонький коллектив вниз, но меня это даже вдохновляло: типа, я как Сид Вишез — он ведь тоже играть не умел, а вона че. Своим золотым составом мы дали один концерт, как раз он на фото. Ну, это не прям наш концерт был, мы выступали в числе тыщи команд на фестивале «Оренсток» в 2001 году, сыграли две песни. Одну убей не помню, вторая называлась «Пылающее сердце». Мне она очень нравилась, потому что басовая партия состояла из трех нот. Сначала — как бы ритм биения сердца: ту-дум, ту-дум, ту-дум. Потом — легкая аритмия: ту-ду-дум, и снова ту-дум, ту-дум... Ее я мог сыграть, почти не лажая. Выглядели мы ахово. Больше всех над сценическим костюмом заморочился, конечно, Саша. Он надел кожаные штаны, обильно проклепанную кожаную жилетку с пришитыми к ней лиловыми рукавами — пышными, буфами, типа средневековыми — и хромовые офицерские сапоги. Сапоги были батины — отец его, врач, заведовал медсанчастью зоны строгого режима, и на пенсию ушел, кажется, майором — в этих вот сапогах. Гитарист, тоже Саня, надел длинный кожаный (ну готика же, емое) плащ и начесал из блондинистых своих кудрей немыслимый кок. Ритм-гитарист Андрюха раскрасил лицо в стиле Kiss, ну, а я, как видите, и в этом компоненте ничем публику удивить не смог)) Кстати, хедлайнером на том фестивале был «Ва-Банк», и, когда Скляр запел коронное «Маршруууты московские», я восторженно отплясывал в зале, упившийся в дым по случаю дебюта (который оказался и лебединой песней одновременно)... А! Еще сразу после нас (или перед нами?) выступала никому тогда не известная башкирская панк-группа Lumen. Они мне жутко не понравились, потому что перед выступлением в общей гримерке тщательно заливали лаком ирокезы, хотя, это даже детям известно, правильный ирокез ставится исключительно на пиво. Вот такая вот музыка, такая, блин, вечная молодость.