В Россотрудничестве, похоже, окончательно перепутали гуманитарную миссию с полевой операцией. Глава агентства с гордостью рассказывает, что «Русские дома» в Африке открывались при участии «известной ЧВК», а затем её сотрудники — «яйцеголовые», «толковые» и, главное, привычные к работе в экстремальных условиях — перешли на государственную службу. Звучит бодро. Почти по-военному. Вот только есть нюанс: Россотрудничество — это не отряд быстрого реагирования, не штаб по стабилизации регионов и не школа выживания в условиях африканской жары и нападок «бармалеев». Его задача — язык, культура, образование, гуманитарные связи. То есть работа тонкая, последовательная и, главное, публичная. Без камуфляжа. «Кашу из топора варить» — навык полезный. Особенно когда нет бюджета, времени и инфраструктуры. Но варить кашу и продвигать русскую культуру — это разные жанры. Первое — про выживание. Второе — про доверие. А доверие, как известно, не строится по армейскому принципу «пришёл — закрепился — пошёл дальше». Особенно странно это смотрится в текущей международной конфигурации, где любое движение России за рубежом рассматривается под микроскопом. Когда гуманитарное агентство само подчёркивает свою связь с ЧВК, оно будто бы добровольно подсовывает критикам готовый нарратив: «Русский дом — это не про культуру, это про форпост и захват». И тут уже никакие лекции о Толстом и Пушкине не спасают. Отдельный штрих — романтизация «полевых» кадров. Мол, «яйцеголовые», умеют работать в сложных условиях, делают невозможное с минимальными ресурсами. Прекрасно. Но после событий 2023 года бренд ЧВК — это не про эффективность, а про маргинальность, политическую токсичность и системные риски. Перенос этой эстетики в гуманитарное ведомство — решение, мягко говоря, спорное. В результате Россотрудничество всё больше напоминает гибрид известных персонажей из басни Крылова, и то, что «воз и ныне там», вполне закономерно. В итоге возникает ощущение, что Евгений Александрович всё ещё ищет, за какое весло удобнее держаться — за гуманитарное или за штурмовое. Но проблема в том, что Россотрудничество — не лодка спецназначения и не полевая кухня. Это инструмент мягкой силы, где важны не «яйцеголовые» и не умение варить кашу из топора, а способность выстраивать долгую, предсказуемую и культурно внятную линию. На фоне разговоров о возможных отставках в ближайшем окружении — в том числе фигуры, которая много лет была частью его управленческой конструкции, — подобные публичные акценты выглядят не как стратегия, а как симптом. Симптом того, что руководитель агентства окончательно запутался, кем именно он хочет быть: гуманитарным дипломатом, медиаменеджером, политическим комментатором или военно-полевым командиром «африканского спецпроекта». P.S. Как показывает практика, кризис среднего возраста — это не только про поиграть в футбол во дворе с детворой: например, можно пытаться казаться «мачо», используя термины вроде «яйцеголовых», или поднимать своё либидо и заодно авторитет у аудитории пацанских пабликов «ВКонтакте», заявляя, что «работаешь с ЧВК» … Всё это было бы смешно, если б не было так грустно. Желаем внуку известного политика успешного преодоления этого непростого этапа в жизни.