НЕКРУТАКОВ

Проникая в пространство суверенных долгов под видом обеспечения национальных активов ликвидностью (Большая приватизация), доллар распространял американскую юрисдикцию на регуляторов национальных рынков и политические системы (взламывал управленческие практики). Конструкция не могла не вызвать кризис «суверенитетов», разрушение зоны доверия. Единый механизм управления мировой экономикой на базе долговой модели США требует единого центра принятия решений. Географический раздел мирового хозяйства по секторам при сохранении субъектности производящих и ресурсных стран сформировал базовый риск модели – принципиально «чужой» источник мировых денег. Сбережения генерируют производящие и ресурсные страны, а объем, адресность и условия выделения инвестиций определяет финансовый сектор. В этой логике глобальный кризис предстает не конфликтом развитых и развивающихся (высокотехнологичных и отсталых) стран, а противостоянием доноров и реципиентов мировой экономики. Параметром оценки является не капитализация (ожидания) или открытость рынков (либерализм и демократия), а объем национальных сбережений. Кризис «суверенитетов» носит бессистемный (неосознаваемый национальными элитами) характер (возможно, за исключением Китая). За годы глобализации национальные элиты привыкли к замещению внутренних регуляторов внешними (внешняя система координат, общая проектность). Простота управленческих практик (образно говоря, подписание уже готовых документов) сформировала особый вид иждивенчества – властный. Внешнее управление лишило государства навыков обеспечения «национального долга» и мотивации на выстраивание национальной промышленной политики. Внешний спрос важнее внутреннего, а быть чьим-то прокси легче и проще, чем создавать самостоятельный контур общественной связности. Все усилия десубъективированных стран в условиях кризиса «суверенитетов» сосредоточены на поиске альтернативной опорной финансовой единицы. На запрос «финансовой альтернативы» откликается Китай с идеей интернационализации юаня, зашитой внутрь ШОС и БРИКС. Для десубъективированных стран альтернатива выглядит привлекательно, не требует изменения устоявшихся управленческих практик (то же самое иждивенчество, но вид сбоку). В реальности она ведет к опустошению национальных лабазов с последующим вручением ключей от ворот победителю. Сегодня реалии таковы, что сохранение существующих правил выгодно только США. У остальных игроков одни убытки. США даже не пытаются сформулировать положительную альтернативу: сделаешь так – получишь выгоду; не сделаешь – получишь проблемы. Партнерам по G-7 предложено дополнительно заплатить за право оставаться в союзниках. А перед странами периферии поставлен выбор между конфискацией и контрибуцией. В этой конструкции «предложение» Китая выглядит дружеской рукой помощи, но по сути своей оно ничем от американской долговой модели не отличается. Взгляните на первую диаграмму Графономики, Китай по уровню госдолга (кредитный горизонт) уже на втором месте после США, и пути назад у Пекина нет. Как сказал в одном из своих интервью Генри Киссинджер, долговая проблема из временной всегда превращается в постоянную. Страны, неспособные к выстаиванию самостоятельной кредитно-денежной системы (финансовые и проектные иждивенцы) обречены на политическую вторичность. В одной из переписок с комментариями профессор определил это следующим образом: «в таких странах национальные элиты давно превратились в илитки»… На этом, пожалуй, закончу. Пора про «Конец Pax Americana» очередную серию писать))))