НЕКРУТАКОВ

Продолжение начало постом выше. Добычей газа в США занимались мелкие компании (сланец разгонялся по этой же схеме). Из скважины выкачивали «легкий» газ, после чего бурили новую. Товар не имел экспортной перспективы, вся работа шла в коротком горизонте под контролем Комиссий по энергетике. Низкие цены мотивировали муниципалитеты переходить на менее энергоемкое топливо (тепловой паритет нефть/газ 6 к 1), развивая трубопроводную инфраструктуру. Освобождаемая из внутреннего потребления нефть шла на внешний рынок. На тот момент США были главным мировым экспортером нефти, а экспортная выручка имела золотое содержание. После отказа в 1971 году от золотого стандарта и перехода на импортную модель потребления нефти стимул держать газовые цены внизу исчез. В 1978 году Конгресс США принял новый Natural Gas Policy Act, целью была дерегуляция газовых цен и создание единого рынка нефти и газа. Реализация задачи носила проектный характер. Никакой «невидимой руки», никакой «шоковой терапии». Все решения (добыча, транспорт, потребление) по реформе были предельно детализированы. Месторождения разбили на 26 категорий по дате бурения первой скважины, получению первого газа, типу скважины, виду контракта на поставку газа. Определили сроки и порядок дерегуляции. «Дорогие» в добыче месторождения – с 1979 года, «новые» в освоении – с 1985-го, на «старых» регулирование цен сохранили до полной выработки. К 1985 году цены на газ в США не только сравнялись, но и превысили нефтяные. Тренд на смену энергетического лидера стал очевиден. Доля газа в мировом энергобалансе начала расти, а доля нефти снижаться. США ставят задачу: создать самостоятельный (независимый от нефти) рынок газа. Задача непростая, в отличие от нефтяного рынка весь газ тогда транспортировался по трубе без технологических разрывов. СПГ-индустрии еще не было. Рынок надо было создать внутри трубы, задачу решили командно-административным путем – тремя распоряжениями Федеральной энергетической комиссии. Сначала потребителя освободили от покупки обязательных объемов газа (take or pay) и разрушили систему гарантий всей цепочки. Потом выделили в самостоятельный вид бизнеса транспортировку. Ввели на прокачку отдельный тариф и обязали транспортников покупать у производителя весь законтрактованный газ. Новая модель создала критические дисбалансы. Образовался контрактный разрыв: транспортников обязали покупать у производителя весь объем газа, а потребителю дали право этого не делать. Разрыв устранили с помощь третьего распоряжения, которое и сформировало современную модель газового рынка США. «Трубу» оставили самостоятельным видом бизнеса, освободили от обязательств по закупкам газа (take or pay), разрешив включать плату за невостребованный потребителем газ в свои затраты и тарифы. Контрактный принцип take or pay зашили внутрь стоимости транспортировки, возложив риски неисполнения обязательств на производителя, у которого в случае падения потребления резко росли транспортные расходы. Владелец «трубы» получил в руки рычаг давления и на производителя, и на потребителя, поэтому местные ГРО и магистральные трубопроводы остались под контролем государства. США создали модель газового рынка, когда никто в мире об этом даже не задумывался. Потом эту модель стали натягивать на Европу. 3-й энергопакет ЕС содержит те же самые принципы: вывод транспортировки в отдельный вид бизнеса; переход на спот; создание единого трансграничного мегарегулятора с контролем над тарифами. Бизнес-конфликт (контрактный разрыв между потребителем и производителем), который США разрешили административно в рамках единой юрисдикции, в межгосударственном варианте привел к острому политическому противостоянию. Тот, кто дочитал до этого места, должен теперь понимать, почему три транзитные газовые войны Украины и России переросли в Майдан и СВО, а также почему взорваны «Северные потоки». США просто необходим контроль над поставками русских энергоресурсов в Европу…