НЕХабар

Вот от второй модели действительно необходимо уходить. И это, судя по полной цитате, именно то, о чём говорил президент: молодёжь не должна воспринимать себя как поколение людей, которым заранее предопределено быть жертвами обстоятельств. Он прямо говорил о необходимости воспитывать оптимистов, а не неуверенных в себе людей, которые бесконечно жалуются на жизнь. 5. Важная оговорка Я бы не стал говорить, что любое обращение к историческим травмам автоматически вредно. Это было бы уже другой крайностью. Историческая травма может быть не только источником уныния. Она может быть источником гражданской ответственности, научного интереса, солидарности и понимания того, почему определённые институты и политические решения имеют значение. Поэтому задача государства и образования – не «убрать печальные страницы истории», а изменить функцию этих страниц. Исключить: «Посмотрите, что с нами сделали, поэтому мы обречены». Культивировать: «Посмотрите, что произошло, поймите причины, сохраните память и сделайте так, чтобы подобное никогда больше не повторилось». Это уже зрелая историческая культура. 6. Исторический курс Если бы президент действительно ставил задачу отказаться от национальной исторической субъектности и «не трогать советское прошлое», мы видели бы совершенно другую политику. Но в мае 2026 года Токаев выступал на международном симпозиуме «Золотая Орда как модель степной цивилизации», где государство прямо продвигало исследование истории Великой степи, её политической, культурной и цивилизационной роли. В его выступлении Золотая Орда рассматривалась не как периферийная страница чужой истории, а как самостоятельный исторический и цивилизационный феномен. То есть одновременно происходят две вещи: переосмысление прошлого – да; зацикливание на прошлом – нет. 7. Тезис о «запрете критиковать советское прошлое» не выдерживает проверки Можно спорить о конкретных оценках, глубине деколонизационного дискурса, отдельных исторических интерпретациях – это нормальная научная и общественная дискуссия. Но утверждать, что одна речь президента означает государственный запрет на обсуждение советской истории, – уже слишком сильная интерпретация. Тем более что нынешняя политика одновременно предусматривает проверку исторических материалов на достоверность. И это тоже важно: Токаев говорил не о том, чтобы заменить одну историческую мифологию другой, а, наоборот, критиковал учебники за более чем 700 серьёзных ошибок и потребовал пересмотреть материалы, содержащие недостоверные сведения и вымышленных героев. Это принципиально. Национальная история не должна строиться ни на комплексе неполноценности, ни на мифологии собственного величия. Она должна строиться на фактах. 8. Важная мысль Мне кажется, главная ошибка нынешней дискуссии заключается в том, что спорят: «Казахстан должен помнить трагедии или быть нацией победителей?». Это ложный выбор. Казахстан может и должен делать оба дела одновременно. Можно помнить Ашаршылық – и выигрывать олимпиады. Можно изучать репрессии – и строить новые университеты. Можно исследовать колониальную историю – и создавать собственную технологическую индустрию. Можно чтить Алаш – и смотреть не назад, а вперёд. Можно знать, что с нами происходило, – и при этом не считать, что наше будущее определяется исключительно тем, что с нами когда-то сделали. Вот это и есть историческая зрелость.