Я впервые оказался на знаменитом русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Оно производит тягостное впечатление: нет хаотического очарования старых погостов, могилы выстроены рядами, словно рекруты или советские люди перед расстрелом. При этом аллеи, разделяющие участки, с романтическим жеманством названы в честь несуществующих деревьев: тут есть и магнолии, и кипарисы, и даже гинкго. Православные кресты на редкость некрасивые, и я уверен, что Георгий Иванов, если бы узнал, что его прах перенесут сюда и воткнут между какими-то полковниками, не знавшими «Гиперборея», был бы весьма огорчён. Нашёл могилы Мережковского и Гиппиус, Оцупа с четверостишием о смерти, Добужинского, семьи Юсуповых, Сомова. А моего знакомого Александра Глезера за неимением места подхоронили к посторонним людям, эмигрантам первой волны, и он у них словно снимает угол на том свете.