кабинет доктора хали-гали

И вдогонку к разговору о «Материалистке» — несколько мыслей о «Производстве присутствия» Гумбрехта по следам университетского разбора. Разговор о «возвращении к материи», который предлагает Гумбрехт, становится особенно актуальным, когда мы переносим его на кинематограф — медиа, существующее ровно на границе между значением и присутствием. Долгие десятилетия академическая среда настаивала на том, что кино нужно прежде всего интерпретировать. Но этот подход отражал эпоху, в которой гуманитарные науки видели мир как текст, а зрителя — как читателя. Сегодня, на рубеже цифровой медиатизации, эта картина уже не работает: кино перестало быть исключительно объектом толкования и все сильнее ощущается как опыте. Материал фильма — звук, свет, длительность кадра, зерно изображения — давно воспринимался как «низшая» сторона кинематографа, то, что нужно преодолеть в процессе анализа, чтобы добраться до истинных смыслов. Но такая оптика игнорирует саму природу медиума. То, что Гумбрехт называет «эффектами присутствия», в кино проявляется особенно ярко — и именно поэтому попытка ограничить обсуждение кино «правильным» анализом оказывается несостоятельной. В реальности же кино переживается на пересечении двух режимов: смыслового и материального. Лишить кинематограф права на материальность — значит вырвать у него половину его природы. Возвращение к материальности в кино позволяет увидеть, что цифровая эпоха не разрушила кинематограф, а наоборот, открыла его телесные возможности. Иными словами, медиатизация делает кино ближе к тому самому «экстатическому присутствию», о котором пишет Гумбрехт. Кино становится пространством, где зритель переживает мир не через интерпретацию, а через вовлеченность. Поэтому требование обсуждать кино исключительно на уровне смыслов — не просто устаревшая академическая позиция, а форма идеологической дисциплины. Она предполагает, что материальность вторична, что эффект присутствия — «не научен», что телесная реакция зрителя не заслуживает анализа. Но в контексте современной медиасреды такие иерархии выглядят анахроничными. Кинематограф сегодня — пространство, в котором материальное и символическое сосуществуют так же, как у Гумбрехта сосуществуют значение и присутствие.