Когда работаешь достаточно долго, твоей скромной личностью начинают иногда интересоваться разного рода журналисты. Большинство из них задают одни и те же вопросы, на которые хочется ответить так, чтобы ни в одной прессе это не опубликовали. -Как ты оказалась на СВО? Так и тянет ответить что-то вроде: «для учебы - слишком тупая, для онлифанс - слишком старая, и вот - я здесь». Но шутку не оценят - у них вообще с чувством юмора чаще всего сложности. -Как родители отнеслись к тому, что ты поехала воевать? Да в восторге были, чо. Плакали от счастья, цветы вслед уходящему поезду бросали. Как нормальный родитель может отреагировать на решение ребенка ехать воевать? -А семья у тебя есть? Двух котов за членов семьи считать категорически отказываются почему-то… И вот, когда предварительные ласки окончены формальности соблюдены, задается сакраментальный вопрос. -А сколько ты человек спасла? Тут никакого креатива в голову даже не приходит. Хочется просто включить им отрывок из старого американского фильма «Спасатель» про спасателей-пловцов. Когда у Самого Главного Крутого Спасателя, про которого ходили легенды о количестве спасенных, спрашивают в конце фильма: -Ну скажи честно - сколько? Он немного заминается. -22 -Воу… Ну, это не то, что слухи говорили, конечно, но тоже круто… -Я потерял 22 человека. Я вел счет только потерям. Когда говорят о том, что медики - циничные, бесчувственные скоты, слушая наши шутки. Как так можно шутить, вы в своем уме вообще? Когда видят, как ты пожимаешь плечами и скидываешь перчатки: «ребят, все. Эвакуации отбой». Видят - и не понимают. Мы помним их всех. Мы помним каждого. -Сестренка, а я ходить смогу после этого? -Даже бегать сможешь, если постараешься. Только продержись еще, мы почти доехали… -Какие носилки? Я сам в машину сяду. Я еще к вам вернусь… Последний вздох под твоей перчаткой. Пустые глаза в небо. Игра со смертью - это не всегда перетягивание каната. Иногда это шахматная партия. И не всегда получается победить. Но мы продолжаем играть.