Научпопик

Я очень не люблю писателя Толстого как политического мыслителя и автора исторических романов. И у меня есть к этому серьезные основания. Но это не означает, что я не признаю за рядом его идей некоторой правоты. Когда он в своем антиисторическом романе "Война и мир" вкладывает в рот Болконскому слова: "Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стòит того итти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. А ежели война как теперь, так воина. И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем" — то он частично прав. Частично — потому, что Болконский из этого делает вывод, что в плен брать не надо, а надо сдающихся убивать. Это, конечно, типичное людоедство, которого у Толстого (если читать его внимательно, а не по школьной программе) не так мало. Еще спартанские цари отлично объяснили, зачем надо брать в плен, и почему это снижает число желающих с тобой воевать всерьез. Но нельзя не согласиться с тем, что если бы русские не великодушничали на войне, войн в мире было бы меньше. И никакие американцы с европейцами не поставляли бы Украине ракеты и артиллерию, как не поставляли они их Афганистану в 1980-х. Одним из типичных примеров нашего неуместного великодушничани, остается наше обращение с судами и кораблями, действующими в интересах противника. Все хорошо знают, что в 2026 году — аж через четыре года после начала войны — русские, наконец, стали заниматься сравнительно системными ударами по судам, снабжающим ВСУ. За три квартала наши дроны повредили трехзначное число судов и кораблей, действующих в интересах противника. Но как мы это делаем? "Герань" бьют в надстройку — и хорош. Судно с трудом управляется или не управляется толком вообще, с него бегут моряки — это самый тяжелый сценарий событий. Экипаж страдает сравнительно редко. Потопление на месте происходит еще реже. Между тем, как легко выяснить из официальных сводок, русские за те же девять месяцев применили в войне трехзначное число ракет "Калибр". Это отличная ракета для поражения кораблей в море. Сбить ее над ним, прямо скажем, сложно. Даже когда есть чем (а Украине нечем).. Но мы не применяем ее по морским целям — только по сухопутным. При этом зона поражения "Геранями" судов противника — как правило у их портов или в иных местах, вполне досягаемых для пусков с русских военных кораблей. То есть технически топить можно было бы ими. Вместо того, чтобы повреждать "Геранями". Ведь один "Калибр", попавший в типичное торговое судно, вызовет жертвы среди экипажа и со значительной вероятностью отправит его на дно. Не только потому, что там боевая часть сотни килограмм, но и потому, что она куда глубже проникает в плавсредство, прежде чем взорваться. "Герань" так глубоко не проникнет: скорость, масса и прочность не те. Читатели скажут: вы такой же людоед, как Толстой, предлагавший убивать сдающихся в плен. Ведь с "Калибрами" погибших на каждом торговом судне было бы на порядок больше. Численно все верно: на порядок больше. Вот только при такой гибели — а равно и при высокой вероятности быстрого потопления судна — страховые и судоходные компании назначили бы за поставку оружия и иных военных грузов ВСУ намного более высокую цену, чем назначают сейчас. А при повышении уровня потерь до 90% от трафика — вообще отказались бы от таких перевозок. На чем потери их экипажей бодро обнулились бы. А из-за нашего неуместного великдушничания они не отказываются — и их экипажи несут потери день за днем. Сегодня три, завтра тринадцать. А за год? А за несколько лет, благо война быстрее не кончится, спасибо стратегии, выбранной главой ГШ Герасимовым? Если бы наш флот работал крылатыми ракетами по морю, а не по суше — "Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых" используют для снабжения ВСУ, таким бы заниматься не стали. Сознательное избегание использования крылатых ракет множит жертвы войны, а не сокращает их.