Дело «Тактического центра». Блеск и нищета советского правосудия 20 августа 1920 года Верховный Революционный Трибунал при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете Советов вынес приговор по делу, так называемого «Тактического центра». К судебному процессу было приобщено сразу несколько общественных и политических организаций, сочтенных большевиками контрреволюционными: «Совет общественных деятелей», «Союз возрождения», «Торгово-промышленный комитет», «Кусковский клуб», «Союз русской молодежи», ЦК партии кадетов. Председательствовал на заседаниях трибунала заместитель председателя ВЧК Иван Ксенофонтов, а государственным обвинителем выступил Николай Крыленко, являвшийся главой Верховного Трибунала и одним из главных организаторов репрессивной системы советской власти в 20-е годы прошлого века. Крыленко – ближайший соратник Ленина, эсперантист (носивший на груди зеленую звезду), любитель красивой жизни, альпинизма и шахмат, оказался интересным источником по многим делам Верховного Революционного Трибунала. Он считал, что его речи, во время процессов гениальны и распорядился их опубликовать в книге, изданной в 1923 году, под названием «За пять лет 1918 − 1922 гг. Обвинительные речи по наиболее крупным процессам, заслушанным в Московском и Верховном Революционных Трибуналах». В предисловии к этому сборнику Николай Крыленко вполне откровенен: «Пролетарский суд за истекшие пять лет отнюдь не играл только той роли, которая, казалось бы, должна была быть ему единственно свойственна по существу возложенных на него задач. Суд был, а тем более суд исключительный, каким был суд Революционного Трибунала, прежде всего орудием классовой диктатуры и самообороны пролетариата против его врагов. Отсюда вытекал неограниченно господствовавший в этот период в области судебной практики принцип полной свободы судейской совести, как в определении того, что преступно и. что не преступно, так и в определении того, как должна реагировать государственная власть в лице суда па каждое признанное судом преступным действие того или иного гражданина в каждом отдельном случае. Суд был таким образом одновременном творцом права. В то же время. он был однако и орудием политики. Этим об’ясняется пестрота приговоров того времени, не раз мягкость, а не раз чрезмерная суровость приговоров (ср. дело «тактического центра» пли «церковников» и дело «Малиновского» или «Косырева»). В приговорах и в особенности в постановке обвинения более чем, где бы то ни было отражалась сущность и направление карательной политики». Перед нами ценное признание. Оно позволяет понять, почему в одних случаях большевики были беспощадны к «контрреволюционерам», а в других же проявляли неожиданную снисходительность. Все диктовала личная воля или прихоть судей, а также логика пресловутого «текущего момента». Приговоры выносились не по принципу виновности, а по соображением пользы для советского государства. Трагичным примером служит судьба семьи выдающегося русского педагога А. Д. Алферова, создавшего при активном участии жены уникальную гимназию, которая после большевистской революции 1917 года стала колонией-прибежищем для детей, потерявших родителей, и в 1919 году переформатированную Московским отделом народного образования в показательную школу. Он 15 сентября 1919 г. был расстрелян одновременно с супругой. Педагоги советской власти не требовались… Нельзя пройти мимо знаменитой переписки Максима Горького и «вождя» Ульянова-Ленина, связанной с арестами по делам «Национального центра» и «Тактического центра». Писатель-«буревестник» направил послание Ильичу, где имелись следующие слова: «Мы, спасая свои шкуры, режем голову народа, уничтожаем его мозг». Ленин ответил своей очень и очень известной фразой: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г…» (ПСС, Т. 51. С. 48.). Продолжение